Милые Крошки - Сэм Левеллин

— Ха, ха, ха, — угрюмо повторил Кассиан.

— Ха, — сказала Маргаритка. Конечно, Примула была права. — Мне это глубоко безразлично.

— Лучше об этом не думать, — сказал Кассиан.

— Вот именно, — сказала Примула. — Главное — раздобыть части Медведя. Я их сошью.

Маргаритка и Кассиан кивнули в темноте. Шила Примула почти так же страстно, как стряпала.

— И поплывем! — сказала она.

— Поплывем, — подхватила Маргаритка.

— К далеким горизонтам, — сказал Кассиан. — Но сперва собрать Медведя!

Наступило молчание; свет луны серебрил парчовое покрывало.

— А какое, вы думаете, у них состязание?

— Не состязание — Состязание, — сказала Маргаритка.

— Понятия не имею, — сказала Примула.

И снова наступила тишина. Потом кто-кто всхрапнул. Потом снова тишина. Потом наступило утро.

— Оп-ля-ля! — кричала Примула, устраивая пенную бурю в исполинской ванне. — Что нас ждёт сегодня?

— Много чего, — откликнулся Кассиан.

И, конечно же, не ошибся.

* * *

На завтрак была хитроумная смесь овсянки с большим количеством кленового сиропа, пармская ветчина, омлет и тропические фрукты. Основательно подкрепившись, Крошки отправились по своим делам: Маргаритка в Кабинет Подготовки Нянь, Примула на кухню, а Кассиан в машинное отделение — словом, в привычные миры.

Но все они как будто слегка изменились. По дороге к Кабинету Подготовки Нянь Маргаритка с удивлением увидела в отдалении некое неясное свечение; но свечение оказалось не в отдалении, а только выглядело так из-за своей небольшой величины. На самом деле это был Шнифер Брякнулл: он прыгал через скакалку с такой быстротой, что веревочка слилась в серебристый прозрачный пузырь, примерно как крылья летящего шмеля.

— Что это вы делаете? — сказала Маргаритка Строгим Няниным Голосом.

— Шоль, перец, горчица, укшуш, — с ужасающей быстротой протараторил Шнифер. — Хорошо на меня дейштвуют, Н. Маргаритка.

— А, — сказала Маргаритка и, хмурясь, пошла дальше.

Примула приступила к разработке печенья под названием «Ангельско-Демонский Сюрприз-Мечта». Потом ей понадобилось посоветоваться насчёт глазури, и она, лавируя между плитами, пошла к своей подруге Софии Спёрле, которая всю неделю изготовляла кондитерскую копию Сикстинской капеллы, включая потолок и всё остальное прочее. Тем не менее, София на минутку оторвалась от капеллы. Вместо изящного наряда мойщицы на ней был неприятный серый тренировочный костюм, и она взбивала жидкое тесто.

— Что это? — спросила Примула.

— Крутой Пирог, — сказала София, угрюмо выставив красивый подбородок.

— Но зачем? — удивилась Примула.

— Круче замесишь, дальше уедешь, — отрезала София.

И больше ничего не сказала.

Когда Кассиан пришёл в машинное отделение, Старший Механик сидел у себя в кабинке. Он сидел в золотом кресле, скрестив руки на груди. Над его головой торчал плохо нарисованный плакат с одной единственной фразой: НЕ ХОЧУ.

— Не хотите чего? — поинтересовался Кассиан.

Старшой нажал кнопку. Плакат повернулся. На другой стороне его было написано: НЕ БУДУ.

Дверь захлопнулась. Кассиан вздохнул и пошел доводить до ума охладитель масла номер два и упорный подшипник. По дороге он услышал частый стук, как бы двигателя. Но Кассиан знал все двигатели на «Клептомане», и такого он раньше не слышал. Поэтому он пошёл выяснять.

Стучал не двигатель. Стук производил кулак Большого Багажа. Большой Багаж бил по громадному мешку с углём, подвешенному к балке. В мешке была дыра, и оттуда тонкой струйкой сыпалась мелкая угольная пыль. Насыпалась уже изрядная кучка.

— Что это ты делаешь? — спросил Кассиан.

— Хур, хур, — ответил Большой Багаж, смущённо улыбаясь.

Ну ладно, дробит человек уголь. Но почему кулаками, а не молотком? И с какой радости — в мешке? Кассиан хотел продолжить расспросы, потому что во всём любил докопаться до самой сути, но тут жутко загоготала судовая трансляция.

— АТАНДА, — произнес металлический голос. — АВАРИЙНАЯ ТРЕВОГА. БОЛЬШОЙ БАГАЖ, КАССИАН И ДЕЖУРНЫЕ НЯНИ — НЕМЕДЛЕННО НА СТАРТОВУЮ ПЛОЩАДКУ. ЧИСТЫМИ — А ЭТО ЗНАЧИТ С ЧИСТЫМИ УШАМИ И ВСЕМ ОСТАЛЬНЫМ. В ТЕМПЕ, В ТЕМПЕ, В ТЕМПЕ!

Кассиан и Большой Багаж побежали.

12

— Маргаритка, — сказала Капитан в конце инструктажа. — Назначаю тебя Командующим Операцией. Это последняя часть Михаила, и она нужна нам позарез.

— Но мы же не можем просто взять и туда явиться, — сказала Маргаритка. — Нас не вызывали. Вы же знаете, каковы няни. Охраняют свою территорию. Как росомахи.

— Я туда звонила, — сказала Капитан. — Вчера.

— И?

— Она немного лошадница, няня Гризли, — сказала Капитан. — Я дала ей наводку. Предложила стащить тиару леди Олрайт, снести в ломбард, а деньги поставить на лошадь по имени Пьяная Вишня в забеге в два сорок в Ланчтауне.

— Но откуда вы знаете, что Пьяная Вишня не выиграет?

— Они почти никогда не выигрывают, — сказал няня Пит. — Вдобавок твоя сестра состряпала мешочек Медленной Отруби, и мы послали Эрика-Пигмея, переодетого помощником конюха. Он накормил лошадку отрубями, и Вишня теперь — твоей маме бабушка.

— А мы почти не помним маму, — грустно сказала Маргаритка.

— Что делать, — сказала Капитан, положив ей руку на плечо. — Жизнь — не гладкая дорожка, и я сочувствую вашей маме. Но важно то, что сейчас четыре тридцать и Пьяная Вишня всё ещё бежит, а остальные лошади отдыхают от праведных трудов в своих стойлах, и у няни Гризли небольшое нервное расстройство, и ты заходишь туда, как Флинт.

— Флинт? — переспросила Маргаритка.

— Так, один коллега, — уклончиво пояснила Капитан. — А, вот и остальной Элитный Отряд. Отправляйтесь, и Бог вам в помощь!

* * *

Кассиан едко попахивал мылом, но по-прежнему с ног до головы был в машинном масле — ничего необычного, да и поделать с этим ничего было нельзя.

— Крупное дело, — сказала Маргаритка.

— А?

— Замок Олрайт. Последняя конечность Михаила или, точнее, торс. Имеем шанс сравняться. Капитан говорит, будет непросто. Поэтому — Элитный Отряд.

Кассиан посмотрел на отражение в блестящем чёрном борту «ягуара». Четыре фигуры. Четыре пары тяжёлых башмаков, четыре пары толстых чулок, четыре форменных коричневых платья с белыми фартуками, четыре крахмальных воротника, четыре коричневых пальто, четыре котелка. Они уселись в «ягуар». «Ягуар» стал спускаться на набережную; Шнифер Брякнулл болтал с ними, вися в грузовой сети. Большой Багаж сел за руль, няня Пит — на откидную скамеечку. Багаж завел двигатель. «Ягуар», мурлыча и пованивая горелой касторкой, выехал через железные ворота.