Фейерверк в пробирке - Валерий Гусев

Тут из очереди выглянул старичок с сумкой на колесиках и сказал, тоже довольно громко:

– А я тебя узнал! Ты юный хулиган из девяносто седьмого дома! – Он сказал это с таким упреком, будто хулиган из девяносто седьмого дома не имеет права клизму себе купить.

– А я вас тоже узнал! – не растерялся Алешка. – Вы пожилой хулиган из девяносто девятого.

– Точно! – Дед почему-то очень обрадовался. – А тебе зачем этот прибор? Для какого-нибудь домашнего животного? Бегемота, например.

– Бегемоты домашними не бывают, – изменил Алешка своим принципам.

Вдруг из очереди вышла какая-то женщина и сказала январским голосом с мартовской улыбкой:

– Я его тоже знаю! Мне кажется, это мой младший сын. О! И старший здесь. А ну, живо домой! Покупатели!

И мы пошли к выходу. А дед крикнул нам вслед:

– Гражданочка! Они звонят в дверь и убегают! Примите меры!

– Приму! – пообещала мама.

Дома она быстренько потрогала Алешке лоб, пощупала живот, посмотрела язык.

– Иди в ванную, – сказала она. – Я тебе помогу. – И достала из аптечки баллончик с пимпочкой.

Алешка завизжал на весь дом:

– Ма! Это ошибка! Мне только трубочка нужна! Мы химический опыт проводим! Из одного класса в другой!

Услышав волшебное слово «химический», мама сразу растаяла. И заинтересовалась.

– Ну, наш химик, он изобрел веселый газ…

– Веселящий, – поправила мама. – Есть такой. И что?

– Ну, мы хотели этот газ подвести в класс, где урок пения.

– Зачем? – изо всех сил удивилась мама.

– Да здорово, ма! Им надо петь, а они смеются! Здорово?

– Здорово, – вздохнула мама. – Ты дождешься, Алексей, что тебя выгонят из школы.

– От них дождешься, как же, – проворчал Алешка. – Только обещают, и все… Сколько раз уже… Ну, ладно, мам, дай хоть три рубля.

– Не дам! – отрезала мама. – Мне спокойней, когда ты в школу ходишь, а не бомжуешь по парку.

Тут у Алешки блеснули глаза. Что-то вспомнил. Но виду не показал. Пошел делать уроки. Долго с недовольством пыхтел за столом, ворчал потихонечку, кряхтел, как старичок с тележкой. Не выдержал. Пошел на кухню к маме. Она готовила ужин.

– Трудная у тебя жизнь, – вздохнул Алешка. – Семья на руках. Заботы. Дети непослушные.

– И не говори, – с усмешкой поддержала его мама. – Кочерыжку хочешь?

– Давай. – Алешка устроился поудобнее, захрустел кочерыжкой. – И что ж ты все дома сидишь, ма? Ты бы прогулялась, что ли? Подышала свежим воздухом. Сходила бы в магазин. Отдохнула.

– Да, – вздохнула мама. – Я люблю в магазинах отдыхать. – И вдруг она спохватилась: – Ой! Спасибо, что напомнил. Надо же в правлении расчетные книжки забрать. – Она побросала в кипящую кастрюлю нарезанную капусту и сполоснула руки. – Алексей, пригляди тут, я быстренько.

Как только за мамой закрылась дверь, Алешка поручил мне приглядывать за борщом, а сам ринулся в кладовку.

– Как мама сказала про бомжевание, Дим, – вопил он оттуда под грохот разбрасываемого барахла, – я сразу вспомнил, сколько мы с тобой со свалки полезных вещей натаскали!

Судя по тому, как долго он там возился, натаскали много.

Наконец он издал победный вопль и примчался на кухню. В руках у него была длинная красная резиновая трубка.

– Нашел, Дим! Давай быстренько доваривай свой борщ, и пойдем в школу. Надо все подготовить. И штопор захвати, ладно?

Очумел совсем!

– Штопор-то зачем?

– Нам, Дим, нужно будет стенку просверлить.

– Какую стенку? – Я зачерпнул ложку борща, попробовал.

– Бетонную, Дим. Чтоб трубка пролезла.

Я глубоко задумался. Бетонную стену проковырять штопором… А что? Я бы не удивился. Если надо, он и иголку в стоге сена найдет. Даже если ее там нет.

– Доварил? – Алешка нетерпеливо приплясывал рядом. В руках его уже, кроме трубки, была мамина грелка и прищепка для белья.

Я накрыл кастрюлю крышкой и выключил газ.

– Может, пообедаем заодно?

Алешка посмотрел на меня внимательно и с грустным укором произнес:

– Дим, в твоих руках судьба товарищей, а ты о своем брюхе заботишься. Не ожидал от тебя.

Я вздохнул, достал из ящика пакет:

– Сложи свои клизмы, чтоб народ на улице не распугать.

– Наш народ, – бодро ответил Алешка, – клизмой не испугаешь! Пошли!

Занятия в школе давно закончились. Остались только энтузиасты и двоечники, в небольшом количестве.

Но охранник Костя, не простив нам прошлые грехи, заступил дорогу:

– Куда?

Не знаю почему, но я вдруг подмигнул ему и вроде как украдкой показал штопор.

Удивительно, но сработало.

– Давай, – сказал он, – только по-быстрому. И без шухера.

– Конечно, – произнес Алешка. – У нас его и нет. Давно кончился.

Костя тупо заморгал и пропустил нас в школу.

Блин-картошка был на своем посту. Прибирался на верстаках, раскладывал по ящикам и развешивал по стенкам инструменты.

Мы немного помогли ему и осторожно выяснили, есть ли кто сейчас в химлаборатории. Оказалось – никого. Все разошлись.

– А вы чего там забыли?

– Ничего не забыли, – сказал Алешка. – Просто интересно. Иван Кузьмич, а у вас стены толстые?

– Где? Здесь? Капитальные. Пушкой не возьмешь.

– А штопором? Возьмешь?

– Штопором? – Вопрос показался Ивану Кузьмичу интересным. – Ежели философски рассуждать, то, конечно, штопором многие двери отворялись. – Я тут же охранника Костю вспомнил. – Да тебе-то зачем?

– Интересно же! Вот как такую стену проковырять?

– А зачем? Чего ее ковырять? В ней и так дырок хватает. Проводка общая, вентиляция общая. Чего ее ковырять?

Умеет Лешка наводящие вопросы задавать. Только вот что дальше?

Алешка еще немного повозился с уборкой, смел щеточкой опилки с верстака и вдруг сказал:

– Ой! Я на минутку! – И вылетел за дверь.

И скоро влетел обратно:

– Иван Кузьмич, а в туалете на третьем этаже лампочка перегорела.

– Это плохо, – согласился Иван Кузьмич. – В туалете должно светло быть. – Он пошарил в стенном шкафчике, нашел лампу.

– Стремянку, однако, надо.

– Дима поможет. Да, Дим? – В этом вопросе не просьба прозвучала, а приказ.

И я его выполнил, взял стремянку и пошел за Иваном Кузьмичом.