Волчьи ягоды - Галина Гордиенко

— Дурак потому что! Ты думаешь, ты в Володьку стрелял?

— Само собой. Я еще не слепой.

— Болван! — гневно воскликнула Маруська. — Ты в собаку стрелял! Я ее у лесничества подманила! А Володьку я только сегодня утром встретила! Он в лесу вчера заблудился, понял?!

— А …а собака? — недоверчиво рассматривая ребят, просипел Петро. — Собака раненая тогда куда делась?

Володька прекрасно понял замысел своей маленькой спутницы. К тому же он вовремя вспомнил совет деда. Старику не хотелось, чтобы Петро ЗНАЛ, что он, Володька, оборотень. Догадки — это совсем не то.

Володька решил, что настала пора вступить в разговор и ему. Он сердито посмотрел на сверстника:

— Сдохла уже, наверное. Я ее видел. Она едва дышала, когда я на них с Маруськой вышел.

— Ты… — Петро задохнулся. — ТЫ видел эту собаку?! Маруська, это правда? Они были вместе? Одновременно?!

Маруська мрачно кивнула. Володька насмешливо хмыкнул:

— Вы тут в этой дыре совсем свихнулись. Надо же придумать такое: оборотни! Я дома ребятам расскажу, обхохочутся. Темнота! Это в двадцать первом-то веке!

Сбитый с толку Петро смотрел на него сумасшедшими глазами и молчал. Володька выразительно покрутил пальцем у виска:

— А если б ты не в собаку, в Маруську попал?!

Петро побагровел и опустил голову:

— Поклялся бы, что это ты…

— Ну ты и сволочь же! — возмутился Володька. — Хочешь сказать: меня бы застрелил запросто?! Без всяких там судорог? Из-за каких-то идиотских предрассудков?!

Маруська жалобно засопела. Володька удивленно повернулся к ней:

— Ты чего? Все же обошлось!

— С-собачку жалко, — еле слышно прошептала девочка.

Володька едва не рассмеялся: ну и артистка! Это в семь-то лет! А потом он понял: маленькой Маруське действительно жалко его, вчерашнего. Он истекал кровью, ему было больно, а то, что все хорошо кончилось…

Володька мягко положил руку ей на голову и смущенно пробормотал:

— Ладно… Чего уж тут…

Маруська смешно шмыгнула носом и размазала слезы по замызганному личику. Володька раздраженно посмотрел на Петро, понуро сидевшего у их ног, и проворчал:

— Слушай, ты, ошибка природы, нам некогда! Мне сегодня матери в город звонить, и дед опять-таки ждет. И без того, наверняка достанется. Так что решай! Ты идешь с нами, нет? Или сам выберешься?

— Сам, — равнодушно отозвался Петро, не поднимая на них глаз. — Идите. Сейчас не ночь, а я эти болота хорошо знаю. И осинка при мне…

Володька пожал плечами, но возражать не стал. Крепко взял девочку за руку и двинулся к лесу. И чем дальше ребята отходили от мрачного парня со взглядом убийцы, тем легче они шли.

Наконец, когда Маруська оглянулась в очередной раз, Петро уже не было видно. Девочка обеспокоенно пробормотала:

— Как бы следы не стал искать…

— Какие следы? — изумленно покосился на нее Володька.

— Наши. Чтоб проверить, была ли собака.

— Зачем?!

— Ну, как же… Он такой. Никому не верит.

Маруська судорожно вздохнула:

— Если на стоянку нашу наткнется, сразу все поймет. Забыл, нет? Там к лежанке волчьи следы ведут, а уж от нее — только твои.

Володька ошеломленно посмотрел на девочку: он об этом совсем не подумал. И ему совершенно не хотелось, чтоб этот деревенский кретин таскался за ним с охотничьим ружьем, как за зверем. Или начал трепаться о нем в селе. Поверят ему, нет — все равно противно. И дед, к тому же, просил…

Володька машинально двинулся к берегу и вдруг улыбнулся:

— Пусть ищет. Не найдет!

— Почему?

— Болота огромные, все ему ни за что не обойти. А мы с тобой почти все время по щиколотку в воде брели. Он тут в жизни не пойдет, вот увидишь. Решит, что топко. По кочкам козлом прыгать будет. А перед этим их своей осинкой охаживать…

Маруська доверчиво закивала. Володька потянул носом воздух. Посмотрел на небо и улыбнулся:

— А к полудню дождь польет, я уверен. Смотри, каких туч нагнало…

Маруська задрала голову вверх и радостно воскликнула:

— И правда! Туч-то сколько!

Она покрепче сжала ладонь мальчика и мечтательно пробормотала:

— Дождь — это здорово. Пройдет он, и грибы сразу же полезут. Ты любишь грибы? Я — так очень уважаю. Особенно рыжики…