Тайна прошлогоднего снега - Валерий Роньшин

А теперь рассказываю свой самый последний суперприкольный сон № 43. Поначалу я не при­дала ему особого значения, но вскоре…

Впрочем, все по порядку.

Итак, мне приснилось — ну полнейший от­пад! — будто я попала внутрь самой себя. Кстати говоря, один разок я уже видела себя «изнутри» — когда в пятилетнем возрасте проглотила мамину заколку для волос. Очень даже просто: лежала на столе заколочка, а я взяла и — ам! — проглотила ее. По этому поводу мне делали в больнице гаст­роскопию. Классная штука, скажу я вам. Меня положили на кушетку, на бок, и вставили в рот гибкую трубку с лампочкой на конце. Потом эту трубку затолкали мне по пищеводу до самого же­лудка вместе с лампочкой, и они там гуляли по всяким закоулкам, выискивая заколку. А я на все это дело любовалась по монитору.

В своем же суперприкольном сне я угодила в себя вся до капельки, с руками и ногами. Как я ухитрилась это проделать, ума не приложу: раз­двоилась я, что ли, а потом одна из двойняшек уменьшилась в миллион раз и нырнула в рот вто­рой?.. Но это после, уже проснувшись, я офиге-вала от такой фишки, а во сне нисколечко не удивилась, а спокойненько шла внутри себя, куда глаза глядят.

Пейзаж был прикольней не придумаешь: гро­моздились мои зубы-горы, упираясь вершинами в небо (точнее — в небо), шевелился мой язык-рав­нина, текли реки моей крови, моя грудная клетка напоминала скелет какого-то огромного доисто­рического животного, а сердце бухало так громко, что даже земля содрогалась под ногами. Вернее, не земля, конечно, а мой пищевод. Я же сама се­бя проглотила, и значит, как пища, шла по пище­воду прямиком в желудок, который виднелся на горизонте в виде раззявленной черной пасти.

Попасть в желудок, даже в свой собственный, я, как вы понимаете, особым желанием не пыла­ла и поэтому свернула налево, чтоб поглазеть на свое сердце вблизи. И вот когда я подошла к своему сердцу, то буквально в двух шагах от него я увидела… бар. Он так и назывался: «В двух ша­гах от сердца». Я, конечно, обалдела, но не осо­бо — ведь это ж был сон.

Короче, я захожу в этот барчик, сажусь на высокий табурет у барной стойки и заказываю стакан водки (во сне я иногда пью). В это время на эстраду выходит певица — глаза раскосые, ли­цо словно фарфоровое — и начинает петь по-японски (а я все абсолютно понимаю, хотя наяву по-японски ни бум-бум):

Подари мне прошлогодний снег,

И я стану твоей навек…

Ну и так далее… И почему это ей хотелось получить в подарок прошлогодний снег, а не бриллианты, к примеру? Впрочем, на то она и японка. У них в Японии все шиворот-навыворот. У нас вот «яма» и означает — яма, а по-японски «яма» — гора. А самая большая гора в Японии так и называется Фудзияма…

Ой! Опять я не в тему. Приношу сорок кило­граммов извинений!..

Короче, пью я водку, слушаю японку и вдруг вижу, что рядом со мной, на соседнем табурете, сидит… Гафчик. Потягивает себе коктейльчик через соломинку и хвостиком повиливает — виль-виль.

— Привет, Эмка, — говорит он на чистейшем русском. — Как делишки?

— Супер! — отвечаю я. — А ты что, Гафч, го­ворить научился?

— Не только говорить, — говорит, — а еще и писать. — И протягивает мне здоровенный томи­ще под названием «Моя собачья жизнь». — Вот, воспоминания написал. Зацени.

— Ух ты! — заценила я. — Подаришь с авто­графом?

— Без проблем. — И Гафч ловко так нацара­пал на обложке: «Начинающей поэтессе Эмке Мухиной от великого писателя Гафчика». Это он так прикольнулся, потому что — забыла вам ска­зать — я в своих прикольных снах еще и стишки прикольные сочиняю. Типа таких:

Фьют-фьют-фьют —

Птицы поют.

Вжж, вжж, вжж -

Машины снуют.

Динь, динь, дон —

Мобильника звон.

Это звонит —

Он, он, он…

Стишок, конечно, отстойный, сама понимаю. Ну да я ж не А.С. Пушскин, а Э. И. Мухина. Угадайте, кстати, с трех раз, кто этот — «он, он, он». Если угадаете — получите мои бурные и продолжительные аплодисменты! Впрочем, лад­но, можете не гадать, я вам и так скажу: «он, он, он» — это Володька Воробьев. Наяву он мне те­перь почти не звонит, зато в моих снах трезвонит постоянно, иногда по нескольку раз за один сон.

Вот и в этом сне затрезвонил мой будиль­ник… ой, то есть мобильник: тра-ля-ля-ля, тра­ля-ля, тра-ля-ля, тра-ля-ля… — на мотив песен­ки: «Нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк…»

Конечно же, это был Воробей.

— Привет, Мухина!

— Привет, Воробей!

— Ты где?! — интересуется он с ходу.

— Ушла в себя, — отвечаю.

— А что ты там делаешь?

— Сижу в барчике, в двух шага от своего сердца.

— А с кем? — тут же начинает ревновать меня Володька. (Наяву-то я ему до лампочки. Он по уши в своих инопланетян втюренный и втресканный.)

— С Гафчиком, — успокаиваю я его.

— И Гафч там?!

— Ага. А что?

Воробей помолчал-помолчал, а потом и гово­рит:

— А ты знаешь, Мухина, что Гафч не тот, за кого себя выдает?

— А за кого он себя выдает? — не врубилась я.

— За собаку.

— А на самом деле он кто?

— Инопланетянин.

«Та-а-к, — думаю я во сне, — досмотрелся Володька фильмов про пришельцев — собствен­ный пес у него инопланетянином стал». Но виду не подаю. Наоборот, на полном серьезе интере­суюсь:

— И с какой же он планеты?

— С Меркурия, — уверенно отвечает Воро­бей. — Меркуриане под видом собак проникают на Землю и втираются к нам, людям, в доверие. «Собака — друг человека» — это они такой ло­зунг выдвинули. Но как только поступит приказ с Меркурия на «уничтожение», эти «друзья» - меркуриане перегрызут всем нам, землянам, горло.

Выдав эту сногсшибательную информацию, Володька «слился», ну то есть отключился. А я говорю Гафчу:

— Звонил твой хозяин и сказал, что ты при­шелец с Меркурия.

— Хэ, — усмехается Гафчик (наяву я ни разу не видела усмехающихся собак, но во сне это о-очень прикольно смотрится). — Знакомая пе­сенка. Под названием: «Навести тень на пле­тень».

— А почему именно под таким названием? — спрашиваю я.

— Да потому что он сам пришелец.

— Володька — пришелец?!

— Вот именно.

— А с какой он планеты?

— Понятия не имею. Он запределыцик.

— Кто-кто?

— Запределыцик. Его планета расположена за пределами Солнечной системы.

«Та-а-к, — думаю, — и Гафч туда же. Видно, и он вместе с Воробьем насмотрелся по видику-телику всей этой муры про инопланетян».

И тут снова звонит мой мобильник… ой, то есть на сей раз будильник. И не во сне звонит, а наяву. Я просыпаюсь. Восемь утра! Блиииин!.. Опять надо в эту голимую школу тащиться.