Мысли для облаков - Алена Кашура

Да, госпожа Пышус любила действовать. Она и минуты не могла усидеть на месте, А если отдыхала, то непременно с вязанием или вышивкой в руках. Возможно, причина такой энергичности скрывалась у неё в косе.

Коса госпожи Пышус обращала на себя пристальное внимание всякого, кто видел жену директора. Плотное, замысловатое плетение каштановых волос возвышалось у неё на голове подобно неприступной башне. Оставалось лишь удивляться тому, как хрупкая госпожа Пышус носит эту тяжесть и даже не сутулит спину. Но главный секрет заключался в том, что в косу были вплетены две настоящие молнии!

Перед грозой молнии начинали искрить. Или громко трещать, если мастера позволяли себе лишние шалости, «Вот распущу косу и выпущу молнии. Будете знать!» — грозила госпожа Пышус. Но тотчас прощала своих озорников.

За строгий нрав и молнии в косе пухлики называли Августу Грозовой Ма или госпожой Вспышус. Но чаще просто — Матуче. И при этом ни капельки её не боялись.

В общем, неизвестно — молнии ей давали энергию или ещё что, но госпожа Пышус постоянно находилась в движении. Почти каждый день она готовила пятьдесят килограммов мороженого, которое директор завода развозил по магазинам. Это было самое вкусное мороженое Тополиной долины. Покупатели всегда узнавали его по белому голубю на этикетке и выстраивались в очередь, чтобы заполучить хоть полкило. Но, конечно, доставалось далеко не всем.

Производство мороженого отнимало у Матуче немного времени — ведь ей помогали пухлики. Узнай об этом коллеги с других облачных заводов, разразился бы жуткий скандал. Заставлять мастеров заниматься чем-либо, кроме облаков, строго-настрого запрещалось. Считалось, что любые приземлённые занятия вроде приготовления пищи мешают пухликам летать. Но Матуче убедилась на собственном опыте — работа приносит лишь пользу. И не только мастерам…

Общее занятие помогало мастерам крепче дружить и направляло их неуёмную энергию в мирное русло. А мороженое было отличным прикрытием для облачного производства Пышусов. Ведь завод стоял высоко в горах на виду у всей Тополиной долины, И люди прекрасно видели, как из его труб в небо вылетают облака. Но ни одна живая душа понятия не имела о том, что эти белоснежные барашки не связаны с их любимым лакомством.

Кроме мороженого, Августа Пышус готовила еду, убирала дом, растила на огороде фрукты, овощи и свои любимые гортензии всех цветов радуги. Она лично выбирала для облаков самое свежее молоко. Она же шила пухликов. Да так здорово, что директора других заводов заказывали человечков ей, а не пуходелам. У госпожи Пышус мастера выходили непохожими друг на друга — в отличие от тех, которых шили на фабрике по одной выкройке.

И уж, конечно, госпожа Пышус никогда не отправляла пухликов на курсы облаковедения. Она сама готовила мастеров к работе, потому как не желала с ними расставаться. Человечки были для Матуче не просто помощниками. Они заменяли ей родных детей, о которых Августа всегда мечтала и которых у неё никогда не было. И, разумеется. Грозовая Ма прекрасно знала, как отвлечь мастеров от облаков и печали.

— Сначала угощу всех кокосовой стружкой, — сообщила госпожа Пышус чашке чая, — а после почитаю им сказки в библиотеке!

Но прежде чем привести план в действие, ей предстояло поднять собственное настроение. Если самому хочется плакать, тяжело веселить других. Особенно пухликов, которые прекрасно чувствовали настроение любимой Матуче. Она потому и не стала провожать человечков на утренний запуск — боялась огорчить их тяжёлыми мыслями. А ещё надеялась, что муж удержит свои эмоции и сумеет немного сгладить известие об отъезде мечтателя.

Госпожа Пышус достала с полки белый пористый шоколад и сосредоточилась.

— Сегодня чудесное синее небо! — сказала она и нахмурилась.

Если небо синее, значит, на нём ни облачка. А от этого настроение никак не повысится.

— Мой муж скоро найдёт нового мечтателя! — госпожа Пышус опять попробовала развеселиться, но и тут потерпела неудачу.

Она прекрасно помнила, с каким трудом Август отыскал Альфреда и как долго к нему присматривался. Ведь не всякого человека позовёшь на секретный завод для столь важного и возвышенного дела.

— Ах, о чём же подумать! — в отчаянии воскликнула госпожа Пышус.

Она совсем растерялась. И её вполне можно понять. Когда происходит плохое, кажется, что хорошего нет вовсе. Кроме того, Матуче сильно переживала за мастеров. Ей чудилось, будто пухлики уже заболели каменной оспой и теперь лежат в цехе кучевых облаков, взывая о помощи.

К счастью, госпожа Пышус была не из хлюпиков. Она упрямо тряхнула головой, что было не так-то просто при её косе, сунула за щёку сразу четыре дольки шоколада и крепко зажмурилась. «Хорошее, вспомнись!» — строго приказала Матуче. Хорошее послушалось, и в ту же секунду перед мысленным взором госпожи Пышус появился пухлик — в голубой кофте, клетчатых брюках, цветном вязаном колпаке и в майке с оранжевым солнцем на груди. Его голубые глаза словно светились изнутри, а на щеках сидели озорные веснушки. Пухлик улыбался и тянулся к Матуче.

— Летако, — прошептала госпожа Пышу с, и ласковое тепло заполнило её от макушки до пят. — Мой лёгонький Летако.