Дина. Дар змеи - Лене Каабербол

— Я… Ну, мне-то самому не больно хочется. Да и кому-то ведь нужно остаться дома и обихаживать скотину. Но молодой Никодемус… Молодой господин, пожалуй, уже отправился верхом. Вернее, полагаю, уже на пути туда. И я подумал… быть может, вы окажете мне услугу… да, немного приглядеть за ним. Если он с вами, то я… то я буду гораздо спокойней.

«То ты не будешь бояться, что он до чертиков, до бесчувствия напьется», — подумала я.

Но вслух этого не сказала.

Давин, похоже, был чуточку раздражен. Мой старший брат не всегда ладил с Нико и не очень обрадовался, что его вот так определили к нему в няньки.

— Пожалуй, приглядим! — поспешно ответила я, прежде чем Давин успел что-либо возразить.

Теперь я жалела о своем обещании, ведь наверняка нелегко будет найти Нико в этой толчее.

— Надеюсь, никто не думает тратить время, бегая за ним по пятам, — сказал Давин. — Ведь он же не какой-то там сосунок, чтобы следить за каждым его шагом.

— Нет, — ответила я. — Но мы ведь обещали Местеру Маунусу.

— Тогда и приглядывай за ним сама. А я хочу поглядеть на беговую дорожку, где будут скачки.

— Лучше вам разделиться и ходить по двое. Мне за всеми зараз не уследить, — произнес Каллан.

— Да и вообще незачем тебе приглядывать за ним! — воскликнула я. — Каллан, тут же такая уйма народищу, хоть пруд пруди! Здесь ведь ничего не случится! Ну а чуть что, я как заору!

Каллан пробормотал:

— Да, на это ты, пожалуй, мастерица! — Он ткнул мне указательным пальцем в плечо. — Но будь осторожна, слышишь? Ты никуда не пойдешь с незнакомыми людьми?

— Ясное дело, нет!

Я хорошо понимала: он беспокоится. Когда в прошлом году Вальдраку — двоюродный брат Дракана — похитил меня, то как раз Каллану и пришлось сказать моей матери, что я исчезла. Они же боялись, что меня нет в живых. И он никогда этого не забывал. Да я и сама порой страшилась — страшилась, не повторится ли такое снова. Но в этой сутолоке, где кишмя кишели жители Высокогорья, я чувствовала себя уверенно. Как я сказала Каллану — стоит только заорать…

Все же Каллан не спешил отпускать меня.

— Может, все-таки тебе одной не ходить?

— Каллан, ничего не случится!

Я ощущала всей душой: если не избавиться от Каллана, следующего за мной по пятам, ярмарка будет ужасно скучной.

— Нет!

Он вздохнул.

— Ну не сажать же мне тебя в клетку. Беги, девчонка! Но будь осторожна!

— Да, да!

Давин с Пороховой Гузкой устремились к беговой дорожке, а я отправилась в гущу ярмарочной давки — искать Нико.

Да, там, пожалуй, было на что поглядеть! Сперва у меня зарябило в глазах. Звуки и запахи, люди и животные… Мелкие торговцы кричали сколько хватало духу, а меж палатками скоморохи веселили тебя всякими фокусами, только бы ты раскошелился хоть на скиллинг! Какой-то человек жонглировал тремя пылающими факелами. У него была обученная собака, что присаживалась то перед одним, то перед другим зрителем. На шее у нее висела банка, и, если туда не опускали скиллинг, она начинала выть и лаять, поднимала ужасающий шум и гам и становилась попросту опасной. Это было забавно, но я все же поспешила дальше, так как не хотела рисковать, если псина усядется передо мной.

Озираясь среди незнакомых лиц, я, однако же, нигде не увидела Нико. Не было его и возле беговой дорожки, где Давин и Пороховая Гузка, надувшись от важности, разглядывали скачущих лошадей.

Не было Нико и среди зрителей, глазевших на единоборство. Я заглядывала во все встречные пивные палатки, но и там я его не нашла. Зато я просто набежала на кучера повозки, который у нас перед носом чуть не занял наше место. Я была так занята, разглядывая посетителей пивной палатки, что не заметила его, пока не ткнулась в могучее, прикрытое кожаным фартуком пузо возчика.

— Так, так, смотри себе под ноги, девочка! — сказал он. А потом, узнав меня, добавил: — До чего ж ты напористая! Прешь и прешь, все вперед да вперед… верно?

— Прости! — пробормотала я, глядя по старой привычке вниз, в землю. — Я не видела…

— Не сомневаюсь. Но даже если твоя маменька и есть Пробуждающая Совесть, у тебя нет никакого права опрокидывать порядочных людей.

— Я не нарочно! — сказала я, пытаясь прошмыгнуть мимо.

— Так, так! Нечего спешить! — проворчал он, схватив меня за руку. — Может, ты больно благородна, чтоб прощения просить!? А?

— Я попросила, — ответила я, пытаясь вырвать руку.

— Вон что? А я и не слыхал. Ты, видно, шептала.

До чего ж он мне опостылел. Я чуть не вышла из себя от раздражения.

— Отпусти меня!

«А не то… а не то я заору», — подумала я, но произнести эти слова не успела.

— А не то?.. Что?.. Может, заставишь свою маменьку на меня проклятие наслать? Ты что, тоже угрожаешь мне — мне, честному человеку?

Я не очень испугалась. Не особо серьезно! Я бросила быстрый взгляд, нет ли где рядом Каллана, но его не было.

— Никому я не угрожаю, — уже спокойнее ответила я. — А моя матушка не может насылать проклятие. Да если бы и могла, не захотела бы.

— Так я тебе и поверю!

— Лучше поверь!

Я злобно посмотрела на него. И тут как раз оно явилось. Не потому, что мне этого хотелось, не по доброй воле. Это ведь совсем не то, что подчиняется моему желанию. Больше не могу. Вот оно! Я ощутила это по боли в голове, по молниеносной жгучей боли, которая тут же прошла.

Он издал какой-то приглушенный возглас и тут же отпустил меня, словно обжегся.

— Ведьмино отродье! — прошептал он, пятясь и на этот раз делая ведьмин знак не скрываясь.

Я глянула на него глазами Пробуждающей Совесть. Глянула оттого, что разозлилась, или оттого, что он не давал мне уйти. Теперь он не хотел смотреть на меня, а еще меньше — прикасаться ко мне.

— Сгинь! — закричал он так громко, что люди стали оборачиваться и глазеть на нас. — Держись от меня подальше с твоей дьявольщиной!

Какая-то женщина, несшая корзинку с яйцами, сделала тот же знак, что и возчик, а черноволосый мужик в красной рубахе уставился на меня так, будто я троллево дитя.

Пора было убираться отсюда…

— Мне ничего не надо. Оставьте меня в покое! — сказала я и повернулась, чтобы уйти.

Но передо мной уже стоял черноволосый мужлан, преградивший мне дорогу.

Сначала я было подумала, что это случайно, и хотела пройти мимо, но он по-прежнему преграждал мне путь.

— Извини, можно мне пройти? — учтиво спросила я.

Мне показалось, что ссор и брани нынче уже хватит.

Но черноволосый по-прежнему не двигался с места.