Последний эльф - Сильвана Де Мари

— Кто знает, может, разум и волшебство проявятся позже. Как, например, вырастают зубы мудрости.

— Что-что, ваше сиятельство? — переспросил малыш, обеспокоенный словом «зубы».

Эх, знать бы только, какое у людей самое правильное слово для уважительного обращения!

— Это зубы, которые вырастают позже всех остальных, — человек широко раскрыл рот, показывая их.

Идея была — хуже некуда. Малыш снова ударился в плач.

— Ты обещать, ты не есть меня, ваше величество, — всхлипывал он.

Человек снова глубоко вздохнул. У него точно была какая-то дыхательная болезнь.

— Что ж, обещание есть обещание, — весело подтвердил он, — ничего не поделаешь, теперь я не могу тебя съесть.

Он щёлкнул пальцами собаке и направился к двери. Маленькому эльфу стало грустно. Рядом с человеком, непредсказуемым и сумасшедшим, было всё-таки лучше, чем одному, совсем одному, когда вокруг до самого горизонта нет никого, кроме тебя. Может, у человека даже был ещё один кусок кукурузы. Как ночная темнота постепенно заволакивает вечернее небо, так и сердце маленького эльфа переполнилось тоской…

Дверь была простая, из грубо отёсанных и плохо сбитых между собой сосновых досок, но висела на крепких бронзовых петлях.

— Похоже на хижину охотников или торговцев шкурами, — задумчиво сказал человек, рассматривая дверь, — а не простых углежогов.

Пёс радостно выскочил под дождь. Человек же остановился на пороге, разглядывая хижину. Его взгляд задержался на добротной каменной черепице и на деревянных клиньях, воткнутых в щели каменных стен для защиты от сквозняков. Клинья были сухими, без малейших признаков плесени, со свежими срезами по краям.

— Это место не заброшено, — заметил человек, — хозяева могут вернуться с минуты на минуту.

Маленький эльф, кажется, начал понимать, к чему он клонит.

— Они кушать эльфы?

— Да уж с распростёртыми объятиями тебя точно не встретят: я бы на твоём месте не стал их дожидаться, — ответил человек.

Маленький эльф выскочил из хижины ещё быстрее, чем собака.

Человек и эльф вместе отправились в путь.

— Имя-то у тебя есть? — спросил человек.

— Да, — уверенно ответил малыш.

Человек снова по-своему, странно вздохнул.

— И что же это могло бы быть за имя?

Бабушкины уроки грамматики постепенно стали всплывать у малыша в памяти.

— Нет, не могло бы. «Могло бы быть» — это для неопределённые вещи, а имя — это определённая вещь. Все точно знать своё имя, поэтому ты спрашивать не «какое могло бы быть», а «какое есть»…

— И какое оно, это имя? — заорала женщина. — Ну, всё, всё, я больше не буду кричать, обещаю. Только не плачь. Не буду кричать и не съем тебя. Как тебя звать?

— Йоршкрунскваркльорнерстринк.

— Можешь повторить?

— Да, конечно, можешь, — с удовольствием подтвердил малыш.

Человек опять вздохнул. Наверняка он был серьёзно болен.

— Повтори, — процедил он сквозь зубы.

— Йоршкрунскваркльорнерстринк.

— А покороче можно?

— Конечно, можно.

Пауза и потом снова этот странный вздох. Да, разговаривать с людьми — сплошное мучение, как и предупреждала бабушка.

— Ну и как же тебя звать покороче?

— Йоршкрунскваркльорнерстри.

— Ладно, ладно, — сказал человек, который вдруг показался очень уставшим.

Вне всякого сомнения, он был тяжело болен.

— Я буду звать тебя Йорш, — решил человек и, помотав головой, пробормотал: — Наверное, я натворила что-нибудь ужасное в прошлой жизни, за что теперь и расплачиваюсь.

В этом уже был какой-то смысл. Так вот почему человек был таким глупым и сумасшедшим: ему понадобилось восемь предложений, чтобы всего лишь спросить его имя. Но остаться одному в этой затонувшей земле — нет, это слишком ужасно. Да и шерстяная шаль всё-таки согревала его. Правда, до того, как промокла насквозь.

— Меня зовут Сайра, — сказала женщина.

Йорш обрадовано засеменил за ней.

— А как зовут собаку?

— Никак не зовут, — ответила женщина, — собака и баста. Коротко и ясно.

Малышу стало очень грустно от того, что живое существо не имеет имени и называется просто по определению, как дерево или стул. Но он уже успел узнать необыкновенную вспыльчивость женщины и поэтому благоразумно воздержался от замечаний.

В любом случае, он не оставил бы пса безымянным. Он найдёт ему имя в своём воображении. Только нужно очень хорошо подумать — имя просто так не даётся. Имя — это имя. Это большая ответственность.

Дождь всё лил и лил.

Они шли медленно, увязая в жидкой грязи.

Шаги женщины были длиннее его. Йоршкрунскваркльорнерстринк старался поспеть за ней и смертельно устал. Он уже почти не боялся собаки и пару раз даже осмелился опереться на неё. Пёс ничего не имел против.

— Ты иметь ещё это растение с жёлтые зёрна? — нерешительно спросил малыш человека.

— Да, у меня есть ещё один кукурузный початок, но он на вечер.

— Если мы умереть в грязи до вечер, кто кушать кукуруза?

— Ты хочешь есть?

— Да. Я хочешь есть… нет — я хочу есть.

— Молодец, схватываешь на лету. Запомни и это: если мы съедим кукурузу сейчас, вечером всё равно захочется есть, но намного сильнее.

— Может, мир кончится до вечера. Может, мы кончится до вечера. Может, я кончусь до вечера.

— Молчи и шагай. Береги силы для ходьбы.

— Я уметь, нет, я умей… э-э… я умею делать две вещи вместе: шагать и говорить о кукуруза. Даже лучше, если мы разговаривать: так легче шагать.

— Замолчи, — сказала женщина.

Голос её едва заметно изменился.

— Но…

— Замолчи, — прошипела она и пригнулась рядом с ним, стараясь быть менее заметной со стороны.

Собака зарычала. Женщина внимательно смотрела на заросли камыша и болото вдоль тропинки.

— Хорошо, мы кушать вечером. Ты не сердиться…

— Беги! — крикнула женщина.

Она поднялась, дёрнула малыша за локоть и пустилась бежать.

— Ко мне! — крикнула она псу, и собака бросилась за ними.

Маленький эльф побежал, сразу упал, поднялся в спешке, упал опять и, совсем в отчаянии, расплакался.

— Не сердиться, не сердиться, мы кушать вечером.

— За нами гонятся, — не останавливаясь, на последнем дыхании бросила женщина, — видишь тот холм, вон там? Я бегаю быстрее, я уведу их за собой, в долину. А ты пробирайся через кусты и сбереги огонь. Встретимся на вершине холма.