Мои друзья - Мирча Сынтимбряну

Он мгновенно вынул из кармана веревочку, привязал к ней небольшой колышек, воткнул его в землю и подпер колышком край перевернутого корыта. Вокруг корыта и под ним он разбросал зерна пшеницы.

— Пойдемте, — зашептал он, — спрячемся в сарае, чтобы они не боялись. Вот начнут клевать зерна, заберутся под корыто, а мы и дернем веревочку.

Мы вошли в прохладный, полутемный сарай, оставив дверь приоткрытой. Уже через минуту на заборе запрыгал растрепанный, нахохленный воробей. Он покружился по двору и сел прямо на корыто. Потом, зачирикав, стал клевать зерна, похаживать вокруг и незаметно исчез под корытом. В тот же момент Мушат решительно дернул веревочку, и корыто с шумом упало, прикрыв собой птичку.

Мы кинулись к корыту и склонились над ним, словно сквозь него могли увидеть нашего пленника. Я снял пальто, накрыл им корыто и, чуть-чуть приподняв его угол, тотчас почувствовал в руке тепленький, дрожащий от страха комочек.

Воробей был пойман.

Разжав немного кулак, я стал гладить желтый хохолок птички. В это время появился Ликэ, торжественно волоча впереди себя клетку.

— Нашел, нашел! Тити спрятал ее под кровать.

Увидев в руке у меня воробушка, он выронил клетку, запрыгал и закричал:

— Воробей!.. Воробей прилетел есть халву… — И вдруг, опечалившись, добавил: — Бедняжка, ведь я сам съел халву…

— Ничего, Ликэ, — сказал я. — Возьми один лей, беги в лавочку и купи для воробья халвы. Хочешь?

— Иду, иду, — обрадовался мальчуган и мгновенно очутился за воротами.

Я взглянул на Мушата, бережно поглаживающего трепещущий воробьиный хохолок, и вынул из кармана три записки, те самые листки, которые с таким удовольствием читал еще недавно.

Один из них я протянул Мушату:

— Читай вслух!

Краснея до кончиков ушей, Мушат забормотал:

— «С восьми до десяти я готовлю уроки, потом делаю письменные работы и повторяю пройденное до половины первого».

Он читал свой собственный ответ на вопрос: «Чем я занимаюсь в свободное время».

— Ну, что скажешь?

Мушат, наклонив голову, чуть слышно прошептал:

— Я буду делать, как написал, товарищ вожатый.

Я свернул трубочкой два остальных листочка и привязал их веревочкой к правой ножке воробья.

Я вошел в дом и, усевшись за стол, написал небольшую записку — несколько слов на клочке бумаги. Эту записку я привязал ко второй лапке птицы.

Посадив воробья в клетку, я задвинул ее под кровать, открыл окно, и вместе с Мушатом мы вышли на улицу. На моих часах было точно половина первого.

Позднее мне рассказали, что́ произошло, когда мальчики вернулись.

Игнат и Ангел с сияющими лицами вбежали в комнату и сели на кровать. Охота была удачной: в шапке Игната возились три воробья.

Осторожно придерживая шапку руками, Игнат опрокинул ее на стол.

— Доставай клетку.

Ангел полез под кровать, загремел клеткой и вдруг, широко раскрыв рот, замер от удивления.

— Погляди… Почтальон! Тити, прилетел почтальон! Почтальон!

Игнат рванулся к клетке, а воробьи, легко выскользнув из-под шапки, вылетели в открытое окно.

— Почтальон! Почтальон! — кричали мальчики, прыгая с клеткой в руках.

— Говорил я тебе, что воробьи — почтальоны… Ура! Ура!

Но Ангел вдруг изо всех сил встряхнул клетку, заглянул внутрь и хмуро сказал:

— Игнат… Это не наш воробей.

— Как — не наш?

— Наши почтальоны были самки, а этот с хохолком и надутый…

— Все равно он… почтальон! Разве не видишь, что у него на лапках? Это письма!..

Игнат вынул из клетки «почтальона» и стал бережно распутывать веревочку на левой воробьиной лапке.

Едва он развернул записку, воробей выпал у него из рук, пробежался по полу и выпорхнул в окно, на волю. Уже со двора донеслось его радостное чириканье.

Игнат, даже не взглянув в окно, присел на стул.

— Посмотри, Ангел, что тут написано!

«Дорогие мои Ангел и Игнат, товарищ вожатый просит меня передать вам, что последняя четверть кончается и теперь некогда заниматься ловлей воробьев. Пора выполнять свои рабочие планы. Если вы их позабыли, то я напомню, — они привязаны к моей правой лапке. Со своей, воробьиной, стороны, хочу сказать вам, что вы зря мучаетесь и стараетесь сделать из нас почтальонов. Эта записка первая и последняя, которую воробей приносит по назначению».

Несколько дней подряд дети с этой улицы видели воробья с бумажкой на правой лапке. Когда он пролетал над школьным двором, ребята кричали:

— Посмотрите, почтальон, почтальон! Позовите Игната и Ангела!

— Не забудьте и Мушата, — добавляли остальные.

Воробей залетал на школьный двор, чирикал в ветках шелковицы, радовался солнечному теплу и, отряхиваясь, уносился далеко, в зеленеющие поля.

Охотятся ли с тех пор на воробьев Игнат, Ангел и Мушат — не знаю, но учителя теперь вполне ими довольны.

Недавно учитель математики сказал мне:

— Вы знаете, Игнат очень успевает по моему предмету. Еще немного, и он будет одним из лучших по геометрии.

Я был счастлив. Глядя в окно на детей, с шумом носившихся по двору, я увидел на верхушке шелковицы старого знакомого — нашего воробья. На его правой лапке уже не было бумажки, болталась только веревочка. Он попрыгал, повертелся в ветках и улетел.

Я провожал его глазами, пока он не растаял в синеве неба.

Ровно в двадцать минут второго прозвенел первый звонок, и ребята побежали в классы. Во двор школы входили Игнат, Ангел и Мушат.

Самая старая газета в мире

Я не знаю, станет ли сын моего соседа в будущем журналистом или профессором истории, но уже теперь, в возрасте… (а сколько ему лет, легко догадаться, так как его длинные брюки стали ему коротки, а короткие брюки его брата ему слишком длинны)… уже теперь, в этом возрасте, он мог бы стать профессором истории журналистики.

Он так силен в истории? — спросите вы. Нет, этого сказать нельзя. Он никак не может понять, каким образом Карл Великий мог быть сыном Пипина Короткого.

Он очень увлечен журналистикой? — спросите вы. Да, безусловно. Он не пропустил ни одной газеты, в которой можно найти… кроссворд. Вам уже ясно, что сын моего соседа — любитель кроссвордов.

Конечно, вы не раз встречали на улице мальчика, державшего в зубах карандаш и в руках записную книжечку. Он на ходу что-то вычисляет и бормочет. Посмотрите на него внимательнее: это, вероятно, и есть сын моего соседа. Если мальчик, считая и бормоча, ткнется носом в первое попавшееся дерево, то почти наверняка это он. И если, ощупав шишку,