Продавец приключений - Георгий Садовников

— Ах, если бы я знал, кто Она! — вздохнул племянник.

— А может, Она и не стоит этого? — осторожно спросила сестра.

— Что ты говоришь, мама! Она — Самая Совершенная во времени и в пространстве, — пробормотал влюблённый с упрёком. — Я полюбил Её с первой же мысли. Как только понял, что Она теоретически существует, так и потерял покой. Но кто Она и где Она?! — воскликнул он в полном отчаянии.

Это печальное зрелище оказалось им не под силу, брат и сестра вышли на цыпочках, несчастная мать закрыла дверь и вновь потёрла глаза краем фартучка.

«А я-то… А я-то мечтал, что племянник пойдёт по моему пути и тоже станет настоящим путешественником», — подумал бывший астронавт с горечью, расхаживая по комнате в своей поношенной курточке из коричневой кожи. Ещё совсем недавно эта старенькая курточка была известна всему миру по газетным снимкам и телевизионным передачам. Аскольд Витальевич сшил её из кожи сатурнинского бегемота, которую самолично добыл на Сатурне. Нет-нет, он не был таким фанатом, чтобы ради моды стрелять в животное! Просто сатурнинский бегемот раз в десять лет сбрасывает кожу, и на этот раз он сделал это специально для Аскольда Витальевича.

— Сто тысяч метеоритов… — пробормотал бывший астронавт и, погладив в утешение сестрицу по голове, вышел из дома.

Он брёл по улице и бормотал себе под нос:

— Ах, как подвёл племянник, биллион биллионов метеоритов! Кто же теперь вместо меня будет искать приключения? Сам-то я уж на пенсии теперь. Поди ты, списали на Землю. Полетал — и довольно, говорят.

Это случилось в тот день, когда он вернулся из своего последнего путешествия. На космодроме, как всегда, собралась толпа тех, кому не терпелось сейчас же услышать рассказ о новых приключениях своего кумира. Аскольд Витальевич присел на ступеньки вокзала и поведал несколько совершенно новых удивительных историй. Наслушавшись вдоволь, народ разошёлся, и тогда к астронавту подсел представитель Отдела путешествий.

«А не пора ли вам утихомириться, дорогой Аскольд Витальевич? — мягко произнёс представитель. — Попутешествовали — и хватит! Дайте теперь попутешествовать другим, тем, кто помоложе».

Они, то есть отдел, застали его врасплох. И всё же великий астронавт возразил, сказал, что он вовсе не стар ещё и готов хоть куда, хоть за тридевять Вселенных. А что касается перегрузок. так даже трудно представить, сколько он может их выдержать…

«Знаем, знаем… — прервал его представитель, а в голосе его сквозило сомнение. — Знаем, вы ещё бравый мужчина! Но столько желающих путешествовать, что просто не напасёшься космических кораблей. На вашем счету уже тысячи приключений, и будет просто несправедливо, если из-за вас кто-нибудь так и не отправится в путешествие. Ни разу в жизни!..» Великий астронавт чтил справедливость более всего и поэтому покорился, хотя даже не смог представить, как теперь будет жить без приключений…

— Неужели я не буду больше путешествовать? — шептал астронавт, шагая по улице.

Встречные уже не узнавали его, словно позабыли о его существовании. Во всяком случае, по тротуару совершенно запросто шагал самый прославленный путешественник, почётный член всех географических и астрономических обществ, и никто из прохожих даже не оглянулся ему вслед. А раньше-то, а раньше, когда он возвращался из очередного ещё небывалого похода, от бесчисленных почестей не было спасу. И скромный и суровый по натуре великий астронавт прятался от ликующей публики по задворкам. Поэтому сегодня ему стало чуточку обидно.

«Ну да, конечно, забыли… Теперь уже другие звездолёты и другие имена, — сообщил он себе печально. — И подвёл племянничек мой — надежда, единственный продолжатель рода знаменитых звездоплавателей, который я было основал. Что за прок от человека, потерявшего голову?..» Вернувшись домой, он с горя первым делом отключил в кабинете земное притяжение. Когда астронавт ещё был знаменит, учёные подарили ему специальную машину, которая убирала притяжение. И человек в кабинете становился невесом. Астронавт переобулся в домашние туфли и начал плавать по комнате, продолжая рассуждать сам с собой.

Когда он немного успокоился, лёг в дрейф посреди кабинета и вполглаза задремал, в дверь громко постучали.

— Войдите! — крикнул астронавт недовольно. В кабинет вошёл белокурый геркулес в юношеском возрасте. Гость тут же потерял равновесие и ухватился за дверную ручку. И дверь задрожала, зазвенела, точно струна, от его тяжёлой хватки.

— Вот это да! Я так и думал, что у вас и дома должно быть всё по-особенному! — заявил весело гость.

— Что же тут особенного? Естественные условия для отдыха, и всего-то, — пробурчал астронавт, поворачиваясь на бок.

— А, понимаю, — неизвестно чему обрадовался гость.

— Так что вам угодно? — спросил астронавт, взирая на пришельца сверху.

— Аскольд Витальевич, у меня к вам одно предложеньице, — сообщил парень, радостно улыбаясь и ослепительно сверкая крепкими зубами.

— Представляю, что можно предложить астронавту, который уже никому и не нужен, — горько усмехнулся Аскольд Витальевич. — Ну ладно, валяйте сюда!

— Иду! — крикнул жизнерадостный гость. Он оттолкнулся от дверей и полетел через кабинет, кувыркаясь по дороге для забавы.

— Нельзя ли без шалостей, — проворчал астронавт; он взялся за стержень люстры, а свободной рукой прихватил пролетавшего мимо гостя за шиворот. — Мне это нравится, — заявил парень сияя.

— Я слушаю. — напомнил астронавт, смягчаясь.

Он должен был признаться в душе, что этот парень в общем-то производил приятное впечатление. «Лихой парень! Вот уж прирождённый путешественник, — подумал астронавт. — А племянник Петенька ах уж как не оправдал моих надежд, подумать только!»

— Меня зовут Саней. Я насчёт вашего племянника Петеньки, — объявил симпатичный Саня, посматривая на хозяина голубыми простодушными глазами.

— Что-нибудь ещё? — спросил астронавт и насупился.

— Он влюблён! — воскликнул Саня восторженно.

— Уже наслышан, к сожалению, — сказал астронавт сухо.

Но Саня пропустил его замечание мимо ушей и продолжал восхищаться.

— И самое главное, — сказал он ликуя, — самое главное то, что он даже толком не знает в кого.

— Какое это имеет значение, это уже частности, — промолвил астронавт и, не сдержав грусти, прижался щекой к прохладному стержню люстры.

— Вы говорите — какое значение? Да потрясающее! — воскликнул Саня, блестя глазами. — Теперь Её нужно искать! — закончил он, переходя на шёпот.

Когда паренёк произнёс последнее слово, Аскольд Витальевич невольно вздрогнул.

— Вы сказали «искать»? — хрипло спросил астронавт, вслушиваясь в музыку этого удивительного слова.

— Да! Вот именно: искать!

— Но какое я имею отношение к этой, простите, несерьёзной истории? Чем могу помочь?