Волчьи ягоды - Галина Гордиенко

Та дрогнула. Старик внезапно затормозил и резко развернулся:

— Много. Как и других лесных тварей.

— К-каких? — в панике продребезжал мальчишка.

— Сказал же тебе — места заповедные.

Володька судорожно сглотнул. На побледневшем лице отчетливо выделялись веснушки.

Синие глаза прапрадеда недобро сощурились:

— А ты, волчонок, никак боишься?

— П-почему — «волчонок»?

Ноздри тонкого, сухого носа затрепетали, и старик недовольно пробормотал:

— Вот она, суета сует! О себе нет времени чего путного узнать. Эх, людишки…

— О чем это вы? — изумленно протянул Володька, во все глаза рассматривая странного старика..

— Ни о чем, — отрезал дед. — Не для этой тропы разговор. Вот к дому тронемся, тогда и порасспрашиваешь…

И, резко развернувшись, почти побежал по тропинке.

«Елки! — растерянно подумал Володька. — Может, мой прапрадед уже того? Малость свихнулся? В его-то возрасте немудрено. Вот ведь вляпался…»

Почему-то Володька совершенно не сомневался, что этот чудаковатый мужчина его прапрадед. Уж очень он внешне напоминал отца. И деда. Да и сам Володька довольно сильно походил на этого необычайно моложавого старика. Так что он наверняка из Татарниковых. Хотя, конечно, сто сорок лет… Нет, даже сто сорок восемь!

Возраст прапрадеда по-прежнему казался Володьке совершенно невероятным. Если честно, самым старым человеком, которого он до сих пор знал, был сосед с первого этажа. Ему недавно исполнилось девяносто три года, и это звучало прямо-таки устрашающе. А если вспомнить, что сосед еле-еле передвигал ноги и выходил на улицу только с палкой и в сопровождении высоченного внука…

Кошмар!

Действительно ископаемое.

С другой стороны, это город. А если человек всю жизнь прожил в лесах, на свежем воздухе…

В конце концов, на земле действительно существуют долгожители! Раньше Володька, правда, как-то больше связывал это с Кавказом. Или читал что-то такое…

Наконец они вышли из леса, и Володька пораженно ахнул:

— Ну и деревня!

На невысоком холме были вольготно разбросаны два десятка деревянных домов, окруженных хозяйственными пристройками. Между ними пряталась довольно большая, выложенная камнем площадь. Здесь же располагались одноэтажная школа, парочка крохотных магазинов и кособокий домишко, на котором висела давно выгоревшая табличка: «Почта — телефон — телеграф».

— Лесничество, — пренебрежительно бросил дед и начал неторопливо подниматься к площади.

Под ноги Володьке из-за какого-то дома выкатилась рыжая, лохматая собачонка и звонко залаяла. Мальчик вынужден был остановиться. Рыжик восторженно поддал жару и волчком закрутился вокруг. Правда, укусить не пытался.

Володька растерянно завертел головой в поисках хоть какой-нибудь палки, но безуспешно. Рядом даже камушка не было. Одна трава.

Откуда-то из проулка дворнягу поддержали. И гораздо более басовито. Володька представил себе хозяина этого милого голосочка и невольно побледнел.

Из-за ближайшего забора глухо заворчали и мощно ударили в хлипкие доски. Те затрещали. Нервы мальчишки не выдержали, и он закричал:

— Эй! Тут собаки!

Ушедший далеко вперед дед обернулся и, к изумлению Володьки, шавке будто пасть чем заткнули: она задрожала, поджала хвост и с полузадушенным писком скрылась в густом кустарнике. Невидимая басовитая поддержка перешла на жалкий визг секундой позже. От забора же ломанули так, что земля загудела.

Володька замер, прислушиваясь. Ему почему-то стало не по себе. Показалось вдруг: не просто так собаки сбежали. И дед как-то странно оскалился. Или ему померещилось?

Володька недоуменно пожал плечами и снова со всех ног бросился догонять старика.

* * *

Ивасиком оказалась небольшая и удивительно лохматая лошаденка, спокойно дремавшая у домика с громкой вывеской: «Магазин». Седла на ней мальчик не увидел, зато через спину были переброшены два мешка, довольно прилично набитых чем-то.

Дед ласково потрепал вздрогнувшую лошадку по холке и принялся пристраивать рюкзаки. Володька кивнул на мешки:

— А что там?

— Всего хватает. Крупы, мука, сахар и так, по мелочи…

— Зачем так много?

— Много? Почему — много? Тут же не только нам. Кое-что и соседям.

— Понятно. А соседи — это кто?

— Соседи-то? Люди — человеки обычные. Сам скоро увидишь.

— Я имел в виду: дети в вашей деревне есть?

— Дети-то? Есть.

— Кто? Много?

Старик выпрямился и насмешливо посмотрел на внука:

— Откуда — много-то? Не город, поди. В Волчьей сыти с пяток домов всего и осталось…

И он решительно зашагал к почте. А Володька во второй раз подумал: «Точно вляпался. Каникулы, блин…»

На глаза попался вынырнувший из папоротника огромный, серый котище, поразительно напоминающий Ваську. Как понял Володька минутой позже: такой же ленивый. Во всяком случае, котяра ничуть не протестовал, когда его потянули на руки. А когда Володька принялся почесывать ему за ушами, так даже благодарно замурлыкал. И глазища свои зеленые тут же прикрыл. Так же, как и Васька.

«Интересно, — Володька прислонился спиной к огромной, истекающей смолой сосне, — что я в этой дыре целых три недели делать буду? Дышать свежим воздухом — и все? Телевизор смотреть? Ну, что еще? В лес за грибами-ягодами лазить?»

Неожиданно вспомнилось странное название дедовой деревушки, и Володька невольно поморщился: «Вочья сыть. Надо же. Придумывали явно не на ночь глядя. Еще бы знать, шутили или всерьез. Если всерьез… Пожалуй, далеко от деревни и не отойдешь. Сожрут еще! Или летом нет? Что-то такое я читал… Вспомнить бы…»

Кот завозился у него на руках, устраиваясь поудобнее. Володька тяжело вздохнул. Ему вдруг стало жалко брошенного в городе несчастного Ваську. Весь день сидеть одному в пустой квартире…

Но не тащить же его с собой в такую-то даль!

Володька раздраженно посмотрел на здание почты: «Елки, дед так и не ответил, сколько в его деревушке детей! Хорошо бы, кто моего возраста оказался. А что? Запросто на лето могли сюда отправить. Не только же моя мамуля помешалась на экологии и свежем воздухе…»

Дверь почтового отделения заскрипела, и на улицу вышел довольный телефонным разговором прапрадед. Володька выпрямился и раскрыл было рот, но спросить ничего не успел.

Кот, только что безмятежно дремавший у него на руках, неожиданно встрепенулся. Заорал дурным голосом и рванулся изо всех своих немалых силенок на волю.

Результаты оказались плачевными: руки Володьки чуть ли не до плечей были разодраны острыми, как бритвы, когтями.