День повелителя пираний - Эдуард Веркин

– Чего мы с ним возимся?! – рыкнул Буханкин. – Давайте просто подожжем дерево!

Мы торчали под сосной часа два, наверное. И все без толку. Запас шишек был, казалось, неисчерпаем. А кидал этот уродец метко. Лично в меня попал четыре раза. И все четыре раза по голове.

В Тоску вообще не попал. Тоска оказалась какой-то сверхпредусмотрительной – она раскрыла зонтик, и шишечный шквал не наносил ей особого урона. Весь вред достался в основном Буханкину – в результате удачного попадания у бедного Гелия распухло правое ухо.

В конце концов Буханкин разозлился и рыкнул:

– Чего мы с ним возимся?!! Давайте просто подожжем дерево!

Я был против подобных действий, но виду не подал, а стал помогать Буханкину собирать хвойник. Тоска тоже все поняла и присоединилась к нам. Очень скоро вокруг сосны собралась вполне приличная куча. Буханкин утрамбовал ее ногами, достал из кармана зажигалку.

– Я спускаюсь, – послышалось сверху.

– А мне плевать, – сказал Буханкин и поджег ветки.

– Ты чего делаешь?! – крикнул сверху наш пленник.

– Поджарься, зараза! – кровожадно крикнул Буханкин.

Огонь начал быстро распространяться по хвое, она затрещала, приятно запахло гарью, Буханкин испугался и принялся быстро затаптывать пожарище ботинками.

– Ну вы и... – Сверху посыпалась кора, наш враг стал спускаться.

Он спрыгнул на землю. Я шагнул к нему и легко ударил в глаз. Пленник свалился – удар у меня был достаточно мощный. Он тут же встал, и я тут же треснул еще разок. Для впечатления. Но осторожно все-таки бил, чтобы синяков не осталось.

Пленник не сопротивлялся, понимал свое положение правильно. Третий раз я треснул его в лоб. Ладонью.

Тоска не смотрела.

– Дайте мне, – оттолкнул меня Буханкин. – Ах ты гад...

Буханкин принялся бегать вокруг пленника. Буханкин нашего врага не бил, он использовал странную боевую технику – скакал вокруг повелителя пираний и хватал его за туловище, за плечи, за руки.

Боевой щип, так бы я ее определил.

Не знаю, насколько эффективен был этот боевой щип, но то, что он оказался весьма болезненным, это было видно невооруженным взглядом. Пленник морщился и иногда даже вскрикивал.

– Радуйся, что я не применил высший уровень своей силы! – сказал Буханкин, насытив свою кровожадность. – А то я выдергивал бы из тебя куски мяса! С грецкий орех!

Тут, я думаю, Буханкин приврал. Но пленник наш принял все это всерьез. Тоска от удовлетворения низменных инстинктов мести отказалась. Сказала, что ей и так хорошо.

Пленник благодарно улыбнулся.

– Но это еще не все, – сказал я. – Это, так сказать, моральное удовлетворение. Теперь нам остается удовлетворить ущерб материальный. Думаю, никаких проблем с этим не возникнет?

– Смотря в каком размере...

– В справедливом размере. Ущерб – он есть. Прорезанные колеса, испачканные двери, железнодорожные билеты, суточные...

– Суточные?!

– А как же? Мы тебя сколько ловили? Сколько денег потеряли, сколько денег не получили? Так что придется в регрессном порядке с тебя взыскать. Ты не против?

Пойманный был не против, пойманный соглашался. Выглядел он поникше, устало и совсем не героически.

– А у меня шар лопнутый! – напомнил Буханкин. – Он, между прочим, тоже денег стоит...

– Хорошо, – тихо сказал пленник. – Признаю... Признаю ваши требования, это справедливо. Насколько я понял, вы стоите за справедливость?

Пленник посмотрел почему-то на Тоску.

– Мы всегда за справедливость, – заверил Буханкин. – Гелий Справедливый, так назовут меня потомки. Справедливость – это краеугольный камень бытия, именно на справедливости основаны Три Догмата Космического Разума.