Последний дар жреца - Гийом Прево

—      Думаю, он знает больше нас с тобой о том, как работает Камень. Возможно, существует какой-то способ выбирать эпоху или место направления?

Лили вздохнула и посмотрела на часы.

—      Ладно, договорим про это чуть позже. Теперь давай про ту толстую книгу в красной обложке. — Виду нее вдруг стал очень загадочный. — Ты подумал над тем, о чём я тебя спрашивала в подвале? Не вспомнил, все ли страницы были одинаковыми, когда ты открыл ее впервые?

— Я же говорил, я тогда не очень внимательно смотрел. Зато я запомнил кое-что другое... На острове Айона, в пещере, где монахи спрятали свои книги, была необычная книжка, похожая на блокнот с кольцом, и там двадцать раз повторялась одна и та же страница. На ней был нарисован остров — вполне вероятно, что как раз Айона. И это еще не всё... В одной из комнат гробницы Сетни я видел пачку папируса, где на каждой странице были нарисованы одни и те же символы.

— А в эпоху войны? — поинтересовалась Лили.

— Я ничего такого не заметил. Там столько всего происходило и такие вокруг были разрушения, что я...

Лили села с ним рядом и положила толстую книгу себе на колени.

— Хочешь, я скажу тебе, что я думаю, Сэмми?

Глаза у нее сияли, и Сэм начинал понимать, почему его двоюродная сестра вечно получает все мыслимые награды в школе. Да просто она самая сообразительная девчонка на свете!

—      Ну...

—      Я думаю, что эта книга — то, что называется «Книга времени». Она указывает на период, в котором находится тот, кто путешествует. Когда я нашла ее в подвале, в ней рассказывалось о Фивах и о Рамсесе Третьем, потому что ты тогда был там. Если бы я взглянула на нее на несколько часов раньше, на раскрытой странице наверняка говорилось бы о монастыре Айоны или о Первой мировой войне.

Догадка звучала так логично, что Сэм был потрясен. Ну конечно! Книга — это что-то вроде GPS-навигатора или компаса! Она показывает эпоху, в которую приземлится «путешественник». Книга времени!

—      Но тогда папа... — начал Сэм.

Лили достала из сумки тоненькую книжку с какой-то страшной физиономией на обложке.

—      Помнишь, в воскресенье ты мне рассказывал, что прочитал в книге про человека по имени Влад Цепеш?

Сэмюел кивнул и осторожно взял в руки книжку, которую протягивала ему Лили. Над портретом кривляющегося человека было написано: «Влад Цепеш, или Дракула: между мифом и реальностью».

—      Это... это что, какая-то шутка? — выдохнул он, хотя примерно догадывался, каким будет ответ.

—      Нашла в библиотеке. Влад Цепеш — это никакая не шутка. Из-за него появилась знаменитая история про Дракулу. Он жил в пятнадцатом веке.

Сэмюел открыл брошюру на первой странице: «Влад Цепеш, сын Влада Дракулы, он же Влад Коло-сажатель, он же Дракула, 1428(?)— 1476». Далее следовала биография Влада Цепеша, сопровождаемая иллюстрациями. Брошюру создал, вероятнее всего, какой-то школьник, потому что текст был набран на компьютере. С первых же строк становилось известно, что Влад Цепеш являлся князем Валахии и что его жестокие и кровавые деяния вдохновили Брэма Стокера22 на создание романа «Дракула».

— Судя по тому, что там написано, — продолжала Лили, — Влад Цепеш не был никаким вампиром. Но это был очень жестокий тип, который обожал убивать людей и без зазрения совести кромсал всех своих врагов. Отсюда и репутация.

Сэмюел почувствовал, что дрожит.

— Когда я открыл Книгу времени, — пробормотал он, — там было написано: «Преступления и наказания в эпоху правления Влада Цепеша». Ты думаешь... Думаешь, папа отправился туда?

Лили ответила не сразу, но ее молчание было красноречиво.

—      Есть одна неприятность, — наконец сказала она. — Со времени твоего возвращения в книге ничего не изменилось.

—      В смысле?

—      Ну, если бы твой папа сменил эпоху, Книга нас бы, наверное, об этом известила — в ней появилась бы новая глава.

Сэм произнес бесцветным голосом:

— То есть ты думаешь, что он там застрял?

—      Вообще-то... Вообще-то такое могло произойти. Ты не помнишь, что еще было на том развороте, кроме заголовка?

— Очень смутно... — признался Сэм, изо всех сил напрягая память. — Я же не мог предположить, что это так важно! Речь шла о разных пытках и о преступниках, но...

— А картинок никаких не было?

— А, подожди-ка, да, были! Ты спросила — и я вспомнил: там была гравюра с изображением какого-то замка, что ли... Да, точно, и еще дорога, которая петляла и вела к замку!

— Значит, твой папа — там, — произнесла Лили мрачным голосом.

— В плену у Влада Цепеша?

—      Велика вероятность, что да.

Сэмюел почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, и в отчаянии швырнул брошюру на подушку.

—      Значит, мы пошли по ложному следу! С чего бы папе вдруг попадать в плен к этому... к этому Дракуле! К тому же вдруг Книга времени здесь, в моей комнате, не работает и ее надо было оставить рядом с Камнем?

Тут Сэм заметил на кровати мобильный телефон Лили, и ему в голову пришла одна мысль. Гнев тут же сняло как рукой.

—      Макс! Макс наверняка что-нибудь знает!

—      Макс?

—      Наш сосед, живет недалеко от книжной лавки. Отец звонил ему перед тем, как пропал. Что если он рассказал ему про свои планы? Или оставил какую-нибудь подсказку... Надо пойти и с ним поговорить. Заодно заглянем в подвал и проверим: вдруг там Книга времени покажет что-нибудь другое.

Сэмюел вскочил и решительно схватил Лили за руку.

—      Пошли!

—      А... как же мои танцы?

—      Лили, ты мне нужна! Мой папа в беде!

Улица Барнбойм была такой же оживленной и радостной, как во все прочие дни: ни машин, ни прохожих, ни даже какого-нибудь одинокого кота. Сэмюел в третий раз надавил на кнопку звонка и долго ее не отпускал.

—      Дядя Макс! Дядя Ма-а-а-акс!

—      Может, его нет дома? — предположила Лили.

—      Да конечно! Просто он глухой, как пробка! Дядя Ма-а-а-акс!

Наконец дверь открылась, и на пороге появился Макс в потертом домашнем халате, с всклокоченными усами и сонным взглядом.

—      Сэмюел Фолкнер, выкатись-покатись! А это что за девица?

—      Это Лили, дядя Макс. Папина племянница.

—      Старая жеманница? — переспросил глухой Макс. — Ну что ты, дружище, она совсем еще юная!

—      Нет, не жеманница, а папина племянница, — поправил его Сэм.

—      Кривляется? Нет-нет, не