На каникулы с Элис - Джуди Кертин

Утром в комнату вошла медсестра, которую я раньше не видела.

– Я смотрю, тебе уже лучше. Вся прямо светишься, – дружелюбно сказала она.

Медсестра почитала мою карту, померила температуру, поправила простыни на кровати. В этот момент мама проснулась и, постанывая, встала с кресла. Затекшие руки и ноги давали о себе знать. Как всегда, волосы мамы выглядели жутко растрепанными, а платье было таким мятым, что, кажется, не было знакомо с утюгом.

Медсестра с ужасом посмотрела на нее:

– Почему бы вам не отправиться в семейную комнату и не привести себя в порядок?

Я почувствовала себя неловко, потому что медсестра хотела быть любезной. Откуда ей было знать, что это привычный облик моей мамы. Мама вежливо промолчала, более того, она отправилась в семейную комнату, как ей и порекомендовала медсестра. Но когда она вернулась в точно таком же виде, в каком уходила, медсестра вздохнула и сказала:

– Ну, что поделать, ночь в больнице есть ночь в больнице. Думаю, вам просто нужно хорошенько выспаться.

К счастью, голова уже болела меньше, поэтому я смогла осмотреть себя. Спина была вся исцарапана, на колене и локте красовались огромные синяки, однако ничего серьезного.

Через некоторое время в палату вошел приятный доктор. Он полистал карту, а затем внимательно осмотрел меня.

– Хорошие новости, – сказал он, обращаясь к моей маме. – Ничего серьезного, пару дней отдыха, и ваша дочка будет как новенькая.

– Какой вы хороший доктор! – радостно всплеснула руками мама.

Я уже подумала, что сейчас она его поцелует, видимо, врач тоже так подумал, потому что быстро выбежал из палаты, бросив что-то про экстренный случай в приемном.

На пороге палаты на этот раз появилась еще одна медсестра с кучей всяких бумаг для подписи. Пока мама заполняла бланки, я начала одеваться. Было немного странно надевать ту же самую одежду, которую я носила в последний день в лагере.

Когда мы были готовы, мама позвонила папе и попросила его забрать нас. На этом мое пребывание в больнице было окончено.

Перед тем как отправиться домой, нам надо было заехать в лагерь и забрать вещи. По дороге мама с папой спрашивали меня о том, как я провела время.

– Тебе понравилось?

– Как остальные дети? Хорошие?

– Ты завела новых друзей?

– Тебе жаль, что все так быстро закончилось?

Я не знала, как отвечать. После всего того, что произошло, наши с Элис ссоры казались давно забытым прошлым. Как будто все это было в другой жизни и не со мной.

В любом случае я ни за что не расскажу маме с папой о том, что послужило причиной моего падения с лестницы. Тот, кто думает, что только слоны никогда ничего не забывают, не знаком с моей мамой, ведь она настоящий чемпион по обидам. Помню, в детском саду меня ударил один мальчик, так даже сейчас, спустя шесть лет, мама бросает на него злые взгляды, когда встречает на улице. Поэтому я предпочла просто улыбнуться, а родители, поскольку я только что выписалась из больницы и еще не совсем отошла от падения, оставили меня в покое и не стали мучить дополнительными вопросами.

* * *

Когда мы вернулись в лагерь, в холле нас встретила Глория. Она крепко обняла меня, что тут же отозвалось болью в разбитой спине и ушибленном локте.

Глория прошептала мне в ухо:

– Мне рассказать твоим родителям обо всем, что у вас случилось с Элис?

Я покачала головой, притворившись, что Глория меня слишком сильно сжала в объятиях, что отчасти было правдой.

Глория внимательно посмотрела на меня, а затем удивленно произнесла:

– По-моему, они должны знать, ты так не думаешь? Я могу не вдаваться в подробности, конечно.

Ну вот, теперь начнется настоящий кошмар. Если только мама услышит, что я поругалась с Элис, она раздует из этого настоящую трагедию. Более того, она завалит меня вопросами, пытаясь докопаться до мельчайших подробностей: кто что сказал и даже кто во что был одет.

Слава богу, меня спасла моя подруга.

– Мэг! Ты вернулась! С тобой все в порядке?

Это была Элис, которая сломя голову неслась по лестнице мне навстречу, она бежала так же быстро, как и я в момент падения. Она заключила меня в объятия, и я чуть не закричала от боли – еще парочка таких объятий, и мне впору будет возвращаться назад к приятному доктору.

Когда Элис, наконец, меня отпустила, Глория широко улыбнулась: