Странствие парка - Кэтрин Патерсон

— Тхань? — он распахнул дверь. — Ты здесь? У меня новости. Про птицу.

По-прежнему тихо. Парк вошел. У стены стояла узкая кровать, покрытая свисавшим до полу накрахмаленным белым покрывалом без единой складочки. Справа от кровати был маленький туалетный столик, слева — небольшой комод из кленового дерева. На комоде лежала связанная крючком белоснежная салфетка. В комнате царил почти идеальный порядок. И только коричневый плюшевый мишка на кровати намекал на то, что здесь живет ребенок. Мишка напомнил ему о чем-то грустном, но Парк не мог вспомнить, о чем именно. На столике у кровати стояла смешная детская лампа. Мальчик прошел вдоль кровати, чтобы рассмотреть ее поближе. Ночник в виде Шалтая-Болтая, а сверху лампочка для чтения. Забавная. За такую, наверно, дадут уйму денег в каком-нибудь магазине антикварных безделушек.

Тут он заметил то, что скрывалось за животом Шалтая-Болтая: маленькую фотографию в рамке. Это был не выцветший моментальный снимок, а карточка из дешевой фотостудии на фоне нарисованных гор и деревьев. В центре стояла улыбающаяся пара: молодая женщина с лицом Тхань, только полнее и счастливей, ее обнимал за плечи смеющийся темноволосый летчик, и его фуражка была щегольски сдвинута на затылок.

Дрожащими руками Парк взял фотографию. Как только она оказалась в руках мальчика, из-под кровати высунулась рука и схватила его за щиколотку. Он со всего размаху шлепнулся на пол. Очки удержались на носу, но фотография вылетела из рук и со зловещим треском упала стеклом вниз.

Из-под накрахмаленного покрывала высунулась голова Тхань.

— Ты что тут делать? — потребовала она ответа.

— Это ты что тут делаешь?

— Моя комната, — ответила девочка. Тут она увидела фотографию. Она выскользнула из-под кровати и схватила карточку. Большая трещина шла от леса в нижнем углу до гор прямо по счастливой паре, которая улыбалась, словно ничего не произошло.

— Карточка Тхань! — заплакала она. — Ты разбить. Ты убийца.

— Разбилось только стекло, — ответил Парк. — Я достану тебе новое.

Тхань раскачивалась взад и вперед на корточках, прижимая к груди фотографию.

— Убийца! — не унималась она. — Ты убить птицу. Теперь фотографию Тхань.

Надо быть осторожным. Он стоял слишком близко от нее, и если он ее напугает или разозлит…

— Тхань, — мягко начал Парк, хотя голос у него дрожал, — кто этот мужчина на картинке?

Она прижала фотографию к груди еще крепче.

— Не твое дело.

Если бы не его. Он заговорил снова, и слова с трудом пробивались сквозь ледяной холод, поднявшийся из груди в горло.

— Откуда у тебя эта фотография? Ну, пожалуйста!

— Я не воровать.

— Никто так и не думает. Твоя мама или Фрэнк….?

— Нет Фрэнк, — зло перебила Тахнь. — Фрэнк не любить. Он не говорить. Тхань знать, — она чуть улыбнулась, словно ей понравилась мысль рассердить Фрэнка.

— Пожалуйста, расскажи мне про фотографию, — попросил он, хотя знал, что с Тхань это плохая тактика. Но что еще оставалось делать?

— Нет, — отрезала она. — Ты убийца.

— Я не убил птицу, — покорно произнес Парк. — Я за этим и пришел, чтобы тебе рассказать. Она жива, и нам надо о ней позаботиться. Она ранена.

Девочка с подозрением на него посмотрела.

— Что ты говорить?

— Я спрятал ее в сарай. Устроил на футболке, — он посмотрел на свою голую грудь. Разве это не свидетельство, что он говорит правду? — И пошел искать тебя.

— Ты не врать?

Парк поднял правую руку:

— Клянусь.

Она вскочила, поставила фотографию на место, провела пальцем вдоль трещины, словно разглаживая ее, потом поправила, убедившись, что она стоит ровно на том же месте, где и раньше.

— Чего ты сидеть, как толстый истукан? Бежать!

И они побежали. Она была быстрее и перепрыгнула через первые ворота, как мартышка, но собственная неуклюжесть больше не волновала Парка. Когда они поравнялись с домиком у источника, мальчик задыхался от бега и был благодарен Тхань за то, что она туда свернула.

— Ждать, — скомандовала она.

Девочка зашла внутрь, а Парк остался снаружи, пытаясь отдышаться. Вскоре Тхань появилась со скорлупой кокоса в руках, наполовину полной воды.

— Для птицы, — сказала она.

Теперь она несла воду, и им пришлось идти до пастбища шагом.

Ворона подозрительно на них посмотрела, когда они залезли наверх по тюкам сена, как по ступенькам.

— Все хорошо, девочка, — ласково сказала Тхань, — все хорошо. Мы принести воды.

Вот, на.

Тхань сделала ямку в сене и поставила в углубление кокос, при этом ее маленькие руки исполняли странный танец, уворачиваясь от острого сердитого клюва.

— Пить. Пить, — уговаривала девочка. — Хорошо. Хорошо.

Птица прекратила яростные атаки, подняла голову и уставилась на Тхань. Дети замерли, затаив дыхание. Наконец ворона склонила блестящую черную шею над скорлупой, набрала в клюв воды и подняла голову, чтобы ее проглотить.

— Умница, — ворковала Тхань. — Хорошо. Хорошо.

Дети боялись пошевелиться, пока птица еще три или четыре раза опускала клюв в воду. Потом она подняла голову и спрятала клюв под крылом.

— Хорошо, — прошептала девочка. — Она теперь спать.

Напряжение в груди у Парка постепенно отпускало. Он протянул руку, чтобы погладить черные как смоль перья.

— Не трогать, — мягко предупредила Тхань, поймав руку Парка своей прохладной рукой. — Она делать больно.

Он кивнул, с трудом сглотнув.

Девочка отпустила его и быстро сунула руку, чтобы убрать скорлупу. Дети молча слезли вниз и вышли из сарая. Тхань улыбнулась Парку.

— Не убивать, — сказала она.

— Нет, — улыбнулся в ответ мальчик.

— Вечером мы принести еды и еще воды.

Парк кивнул. Они зашли в домик у источника вместе. Тхань набрала полную скорлупу воды и торжественно протянула ее Парку, потом, не вытерев край, напилась сама. Кажется, теперь можно.

— Тхань?

— Да?

— Твоя фотография. На ней — твой папа?

— Почему ты спрашивать мой папа?

— Потому что мне кажется, тот человек… тот человек на снимке — мой отец.

Она удивленно посмотрела на него поверх скорлупы.

— Как имя твой отец? — спросила девочка.

— Парк. Паркинтон Уадделл Броутон Четвертый.

Тхань села на край желоба.

— Твой отец так звать?

— Да, — ответил он, усаживаясь рядом. — Мой отец. Они не сказали тебе, как зовут? Как зовут твоего отца?