Мальчик со шпагой - Владислав Крапивин

— Я понимаю. Не в чемпионстве дело…

— Ну и прекрасно… Сергей, позови, пожалуйста, из коридора человека Митю Кольцова, который, наверно, с трепетом ждет решения своей судьбы.

— Не ждет он с трепетом, — откликнулся Серёжа. — Я ему уже сказал, что примут.

Митина мама с благодарностью посмотрела на него. Серёжа приоткрыл дверь и кивнул Мите:

— Входи.

Митина мама ушла, и они остались втроем. Ребята еще не начали собираться. Митя стоял у дверей и, стесняясь, оглядывал разрисованные стены.

— Слушайте, поручик, у меня к вам просьба, — сказал Олег Серёже.

— Да, мой генерал, — в том же тоне откликнулся Серёжа.

— С меня райком спрашивает план работы. Если завтра не сдам, повлекут в геенну огненную. Пока у нас тихо, я поработаю в кают-компании, а ты займись с новичком.

— Я? — растерялся Серёжа.

— Ну да. А что?

— Но я же… — начал Серёжа и наткнулся на требовательный взгляд Олега. Этот взгляд говорил: "Надеюсь, ты не будешь капризничать при новичке?" — Ну… хорошо, — сказал Серёжа. — Ладно. Я займусь.

Олег удалился в кают-компанию. Это была комнатка, где стоял знаменитый диван и хранилось в самодельном шкафу из оргстекла голубое с красными звездами и золотыми клинками знамя "Эспады".

— Начнем, — сказал Серёжа, старательно вспоминая, что говорил и как себя вел в таких случаях Олег.

Митя послушно кивнул.

Серёжа достал из пирамиды рапиру.

— Возьми… Нет, не так. Ты видел когда-нибудь старинный пистолет с прямой ручкой?

— На картинке, — шепотом сказал Митя.

— Ну вот. Рапиру держат примерно так же, как этот пистолет. Указательный палец здесь, у щитка. Этот щиток называется гарда. На этом пальце вся тяжесть рукоятки. Ты его согни, будто он на спусковом крючке. А большой палец — сверху, как на курке, вот так. А остальными пальцами слегка придерживай… Нет, ты не стискивай. Пальцы должны играть на рукояти, как на флейте.

Митины пальцы, тонкие, холодные от волнения, послушно сгибались и разгибались. Серёжа, совсем как Олег, продолжал:

— Есть такой фильм — "Скарамуш". Из эпохи французской революции. Фильм так себе, но фехтование в нем поставлено отлично. Ну так вот, там учитель фехтования говорит главному герою: "Шпагу надо держать, как птицу. Если сильно сожмешь — задушишь, если слабо станешь держать — улетит". Понимаешь, противник выбьет…

Митя нерешительно сказал:

— Я слышал, что если на соревнованиях шпагу выбьют, то это не считается. Сразу бой останавливают.

— Вообще-то да… Но что хорошего, если у тебя оружие вышибли! И это ведь на соревнованиях. А если по правде, в бою? Там таких правил нет.

Митя взглянул ему в лицо. В синих глазах его было удивление.

— Разве бывают сейчас настоящие бои на шпагах?

— Всякое может быть, — солидно сказал Серёжа. — Нам Олег рассказывал про один случай в Ташкенте. Там несколько бандитов с ножами напали на спортсменов. А те с эспадронами шли, с тренировки. Эспадрон — это не рапира и не шпага, а спортивная сабля, тонкая такая. Эти ребята-фехтовальщики взяли эспадроны да как принялись за бандитов! Чуть в капусту не искрошили. Повыбивали ножи, притиснули к забору, потом позвали милицию… В общем, было дело.

— Вот это здорово! — сказал Митя. Он оживился и перестал смущаться. — А мы будем учиться на этих… на саблях?

— У нас их нет пока. У нас рапиры, это колющее оружие. Учти, что рапира — основа фехтования… Ну, давай я тебе покажу исходное положение и боевую стойку.

Исходное положение Митя усвоил сразу. А боевая стойка сперва не получалась. Клетчатая курточка, такая нарядная на первый взгляд, оказалась старенькой и тесноватой. Узкие рукава, аккуратно заштопанные на локтях, не давали рукам свободно сгибаться.

— Сними ты ее, — посоветовал Серёжа. — И свитер скинь. И вообще полагается заниматься в спортивном костюме и кедах.

Митя виновато глянул на свои начищенные полуботинки.

— У меня есть. Я не знал… Ну, не думал, что надо будет так сразу.

— Пойдем. Я тебе отыщу кеды. На время.

В комнате рядом с кают-компанией была раздевалка. В несколько рядов стояли маленькие шкафчики для одежды. Олег раздобыл их в каком-то детском саду, старые, списанные. Мальчишки сначала хихикали над детсадовской мебелью, но оказалось, что шкафчики — вещь удобная. Можно оставлять обувь, тренировочные костюмы, всякую мелочь. Шкафчики были заново покрашены — в стальной цвет. Вместо малышовых картинок с морковками, флажками и котятами на дверцах пестрели рыцарские эмблемы: щиты со звездами, кораблями, лилиями, оружием и львами.

— Это у каждого свой знак? — спросил Митя.

— Да.

— И мне… тоже дадут?

— Ты сам должен придумать эмблему.

— Но мне так ни за что не нарисовать.

— Ты, главное, придумай. Валерик Воронин нарисует… но эмблема — это не сразу. Это когда совет переведет тебя из кандидатов в члены клуба.

— А-а, — сказал Митя слегка разочарованно.

— Да ты не огорчайся. У нас в кандидатах долго не держат.

— А сколько?

— Ну, это как когда… В общем, соберется совет, все тебе объяснят. И про устав, и про наши правила. Ты пока главное правило запомни — про оружие. Оно там на стене написано.

— Я уже запомнил. Наизусть, — сказал Митя. Зажмурился и тихонько зашептал. Серёжа расслышал последние слова: — …если только они не будут настоящими и опасными врагами.

— Вот именно, — хмуро сказал Серёжа, потому что вспомнил вдруг потную физиономию и цепкие пальцы Пети Дзыкина.

Но Петя Дзыкин не был, наверно, настоящим врагом. Он был просто собственник и склочник.

Серёжа дал Мите кеды Андрюшки Гарца, и они вернулись в спортзал.

Через сорок минут к ним заглянул Олег.

— Ну как?

— Да ничего, — сказал Серёжа. — По-моему, даже хорошо. Для первого раза, по-моему, даже здорово.

— Только не зазнавайтесь.

Митя улыбался смущенно и устало. Рубашка на спине у него взмокла.

— Отдохните, — сказал Олег.

В этот момент хлопнула дверь. Появились Воронины и Андрюшка Гарц. Через минуту за ними с хохотом ворвалась лихая компания четвероклассников Данилки Вострецова. Все, как один, в летней парадной форме: в рубашках салатного цвета, в белых ремнях на синих шортиках, с блестящими аксельбантами барабанщиков на плечах. Рубашки им сшила Данилкина мама, аксельбанты сплел из капронового шнура Олег.

"Барабанная команда" шумно дышала и поправляла ремни.

— Ишь какие красивые, — сказал Олег. — Закаляетесь, да? И чего это вы при полном параде?