Лили сама по себе - Жаклин Уилсон

Застыв на месте, я дрожала, закусив губу, чтобы не расплакаться.

Мимо, сгибаясь под тяжестью хозяйственных сумок и пытаясь удержать над головой зонтик, прошла женщина из соседнего дома.

– Хорошая погода для уток, да? – спросила она. – Ну, не стой просто так, а то промокнешь. Иди куда-нибудь под крышу!

Я вдруг подумала: а куда можно спрятаться от дождя на нашей территории? На галерее, ступенях, около помойки… Кивнув на прощание женщине, я побежала назад к нашему дому, свернув за угол. Открыла ногой деревянную дверь огороженной площадки для мусора, и там, на грязном асфальте, посреди кучи отбросов, сидел Бэкстер и листал мужской журнал.

– Бэкстер!

Когда я его окликнула, от неожиданности он подпрыгнул, а потом ухмыльнулся:

– Эй, пойди сюда, посмотри этот прикольный журнал – тут печатают всякие глупости!

– Брось его! Иди сюда, противный, противный мальчишка! Никогда больше не уходи так из дома!

– Ты же сама велела мне уйти! Ты сказала, что тебе всё равно! – возмутился Бэкстер.

– Ну, я тоже была хороша… Конечно, мне не всё равно! Ох, Бэкстер, как же я за тебя волновалась!

Схватив его, я крепко обняла костлявое тельце. На какую-то секунду он меня тоже обнял, но когда я попробовала потереться щекой о его жёсткую макушку, заёрзал и увернулся:

– Эй, не целовать меня!

– Я и не целую. Не бойся! Давай пойдём домой! Там Блисс уже с ума сходит.

– Блисс вечно волнуется, особенно из-за меня.

– Да, поэтому тебе нужно быть добрее к сестрёнке. Ко всем сестрёнкам! – приговаривала я.

Мы пошли назад к ступенькам, ведущим на нашу галерею.

– В этой косынке ты похожа на пугало, – заявил Бэкстер.

– Спасибо за комплимент! – ответила я, стянув её с головы и положив в карман.

– И зачем ты надела пальто? Сейчас же лето!

– Я боялась промокнуть, потому что мой озорной братишка ушёл из дома под проливным дождём, а мне надо было его искать, – объяснила я, легонько его толкнув.

Улыбнувшись, он толкнул меня в ответ. Взбежав по ступенькам вверх, мы постучали в дверь. Подождали. Нам никто не открыл.

– Ну же, Блисс, – пробормотала я и снова постучала.

Дверь оставалась закрытой. Я открыла отверстие для писем[13], заглянула в квартиру – и никого там не увидела. В квартире было тихо.

– Может быть, они тоже ушли меня искать? – спросил Бэкстер.

– Блисс бы этого не сделала, – ответила я, но в груди у меня всё сжалось. А вдруг она так разволновалась, что схватила Пикси и они выбежали вслед за мной? Где же они теперь? И как же нам без ключа от входной двери войти в квартиру?

– Блисс! – закричала я сквозь отверстие для писем. Никто не подошёл, но мне послышалось, что кто-то перешёптывается.

– Блисс, ты дома? Подойди сюда и открой дверь!

Я прислушалась. Опять шёпот, и никого не видно. Затем я услышала, как взвизгнула Пикси.

– Пикси! Пикси, тогда ты иди открой дверь!

Я увидела, как Пикси, подпрыгивая, бежит по коридору. Блисс кинулась за ней, пытаясь оттащить её назад.

– Господи ты боже мой, да кто-нибудь из вас, глупых девчонок, откроет нам дверь?! Мы насквозь промокли! – воскликнула я.

На мой голос Блисс опасливо прошла по коридору к двери.

– Ну вот. Давай открывай!

Пикси опередила Блисс и сама отодвинула задвижку. Она открыла дверь, и мы с Бэкстером ворвались в квартиру:

– Спасибо тебе! Блисс, во что это вы играете?

Блисс разрыдалась:

– Ты мне сама говорила никому не открывать дверь! Говорила, говорила, когда уходила! А потом тебя так долго не было, и я не знала, что делать, а потом ты вернулась и постучала, и я испугалась, потому что подумала, что это грабитель или ещё кто-нибудь плохой, и я сказала Пикси, что мы не должны, не должны, не должны открывать дверь!

– Но я же тебя позвала!

– Да, и голос был похож на твой, но ведь это мог быть грабитель, притворившийся тобой, который говорит как девочка, – рыдала Блисс.

– Блисс глупая, правда? – спросила Пикси.

– Блисс всегда глупая! – заявил Бэкстер.

– Ой, Бэкстер, я думала, что ты без меня убежал в парк, – призналась Блисс.

– Я не дурак! На улице слишком сыро! – воскликнул Бэкстер.

– Точно! – согласилась я. – Иди сюда! Давай возьмём полотенце и немножко тебя вытрем.

И я принялась отчаянно его тереть, а он – вырываться у меня из рук.

– Это полотенце воняет! – пожаловался он.

Он был прав. Все полотенца были несвежими. Нам уже давно пора было их сменить, ещё когда мама была дома. Одновременно у нас заканчивались чистые футболки, штаны и носки. У нас была стиральная машина, но она не работала. Мама собиралась пойти в службу соцпомощи и попросить новую, но ей ужасно не хотелось, и она так и не выбралась за машиной. Вместо этого она ходила в прачечную самообслуживания, отвозя туда в коляске Пикси большие мешки с бельём. Я бы с этим справилась – я точно знала, как постирать и высушить наши вещи. Мы с мамой проделывали это тысячу раз, но теперь у нас вообще не было денег.

– Я знаю, чем мы займёмся сегодня утром. Устроим дома стирку, – объявила я.

Я заставила их собрать кучи грязного белья, а сама включила горячий кран над раковиной в кухне и высыпала туда гору стирального порошка. Увидев пузыри, малыши захотели стирать вместе со мной, что значительно замедляло дело. Пикси потребовала, чтобы её поставили в раковину, и прыгала на замоченном белье.

– Я из него всю грязь вытаптываю! – кричала она.

Не знаю, как насчёт вытаптывания, но уж поплескалась она от души. Пол в кухне был залит, а заодно намокла и одежда. Но когда пришло время полоскать и выжимать мокрое бельё, ребятишки потеряли к стирке всякий интерес. Мне пришлось сражаться с бельем самой – вода затекала мне в рукава, прямо до подмышек.

Наконец закончив, я не знала, что делать с бельём. Лёгкие вещи можно было бы повесить в ванной на верёвке, на которой мама сушила свои трусы и колготки, но верёвка не выдержала бы больших, набухших от недовыжатой воды полотенец. В конце концов я зажгла электрический камин, поставила вокруг него стулья, а на их спинках развесила бельё.

– Это очень, очень, очень опасно, – объяснила я. – Вы ни в коем случае не должны подходить близко, а то начнётся пожар.