Если бросить камень вверх - Елена Усачева

«Мы» резануло. Мишка – мы, дарили – тоже мы.

– Так это все из-за нас? – ахнула Саша.

– Э, – скривился Тимофей, – обойдется. Надо немного подождать. В конце концов, толпа распадется на людей. И с ними уже можно будет что-то сделать.

– Ты готов ждать?

– Да.

– Что же мне делать?

– То же самое, что всегда.

Саша увидела бесконечную череду «чудес», что она успела сотворить. Разговоры, споры, мамины и бабушкины обвинения, ссоры с Сенькой.

– Я ничего не делаю, – обиженно произнесла она. – Я жду.

– Как это – жду? Ты пришла в учительскую. Зачем?

– К тебе. Может, тебя там убивают. Или кровь пьют.

– Спасать пришла. Ты постоянно этим занимаешься. Еще не устала?

– Была бы здесь Светка, она бы сказала, что ты дурак!

Сказала и побежала прочь от этого противного человека, который говорит совсем не то, что она хотела бы услышать. А говорит… говорит… Нет! Это не может быть правдой. «Правда» – это газета такая. А у них… у них все по-другому.

И вот она снова стояла перед Тьмой. А он – все такой же, руки в карманах, хмурый, смотрит исподлобья.

– Слушай! Почему ты такой? Все другие, а ты – такой.

Тьма глянул. Коротко. И снова усмехнулся.

– Ты чего злишься-то? – спросил.

И Саша неожиданно для себя выдохнула:

– Нас мать хочет бросить.

Что она говорит? Неужели так и будет? Несколько дней запрещала себе об этом думать. С чего вдруг сейчас?

Велес шагнул к ней, коснулся локтя.

– А ты не давай. Матери тоже иногда ошибаются. Им кажется, что у них беда. А беды нет. Просто осень. Снег выпадет, все изменится.

Хорошие были слова сказаны, добрые. Саша ухватилась за них, потянула, как за веревочку. Так и шла домой, поглядывая в небо. Пришла и захотела устроить праздник. Только для себя. Вновь достала свечи из комода, установила вдоль коридора, одну на мавзолей, а то он заскучал у себя в углу. Получилась световая дорожка. Красиво. Села на пол, стала смотреть.

Вода, камешек, земля, все это было не то. Огонь – сильнее. Теперь точно все получится. Брат выздоровеет, отец приедет, мама вернется. Еще была бабушка. Но про бабушку потом.

Давно она не заглядывала на страницу отца. Что у него нового? Из фоток – термитники, крокодилы, горбатый белый бык и сам папа рядом с крошечным непальцем, он как раз был папе по подмышку. За две недели папа успел много где побывать, многое увидеть. Вот плывущий лохматый бычок, олень в густой траве, купающийся слон – бьет из хобота вода, дети со странными рисунками на лбу. Люди живут по-своему. У них есть своя тайна. И свои беды.

Показалось – что-то щелкнуло. Как будто дверь.

– Мама?

Но мама так тихо не входит. Как только появляется, сразу начинает что-то искать, спрашивать, просить найти, включать музыку, зажигать благовония.

Щелчок повторился. И вместе с ним появился запах. Неприятный. На корицу не похоже.

Сенька хулиганит! Но он все еще в Краснодаре. Если его не выгнали. Неужели выгнали?

В воздухе что-то изменилось. Он перестал быть прозрачным. Добавили темную краску. На ладонь легли черные чешуйки.

Распахнутая дверь взбаламутила сажу. Она заклубилась, заставила чихнуть.

Маска с длинным носом горела, вяло чадя. Мавзолей был объят огнем. Свечи вокруг расползлись некрасивыми кляксами.

– Мама! – завопила Саша.

Она махала руками, разгоняя сажу, чихала и кашляла, тапкой сбивала пламя. Огонь гас нехотя. Маски сыпались в расплавленный парафин. Мавзолей обвалился.

В какую-то секунду Саше показалось, что из водоворота сажи вылупляется некто черный, изломанный и страшный. Саша бросилась к телефону.

– Тьма! – орала она в трубку. – Беда! Прием!

– Да какой уж тут прием. Спать не дают. Вот это беда.

– Я квартиру спалила.

– Хорошо, не залила.

– У меня все в саже! Что делать?

– Убираться. Но сначала туши. В городе запрещен открытый огонь.

– Ты дурак, что ли?

– Ну, поплачь. Глядишь, погаснет от слез.

Саша прижала к себе трубку. Обои противно чадили, потрескивал перегретый паркет. Маска ткнулась длинным носом в расплавленную свечу. Мавзолей провалился, оставив боковые стены. Свет казался приглушенным из-за черной взвеси. Что же она натворила? И почему все это произошло?

– Эй! – крикнули в трубку. – Не угорела еще?

В голове все смешалось. За что, за что?

– Это я во всем виновата, – шмыгнула носом Саша. – Я хотела все изменить. Я вылила воду, перенесла землю и камешек отправила в десятый регион.

– Десятый? Это, кажется, Карелия. Хорошее место. Чем оно тебе не нравится?

– Там шаманы?

– Там все!

– Вот теперь все и случается.

Коридор выглядел ужасно. Потеки сажи, брызги воска, жуткие обгоревшие маски, черные отпечатки на стенах.

Саша заплакала.

– Меня ругать будут, – всхлипывала она в трубку. – Мама придет и начнет.

– Она не скоро придет.

Саша от неожиданности икнула.

– Я хотел с тобой поговорить. – Тьма не отвлекался на чужие истерики. – Все что-то не получалось. Твоя мама выполняет заказ для Бороды.

Слезы закончились.

– Ты тут при чем?

– Я ей помогаю. Они уехали смотреть место, где будет стоять дом.

– А ты?

– Я типа помощник в этом деле.

Саша пробежала по коридору, поддала ногой маску.

– Ничего себе! Как тебе это удалось?

– Помнишь, я оставлял визитку? Он позвонил.

– Но это невозможно!

– Невозможно с точки зрения банальной логики. А если к этому подойти небанально…

– И что-то там доказать? Это как с Арианой?

В трубке зашуршало, пискнуло, заторопились сигналы отбоя. Руки опустились. Саша сползла на пол, закрыла глаза. Что-то она сегодня не очень умная…

Сажа оказалась невероятно приставучей и липкой. Она влезла в щелочки между книг, в трещины паркета, на верхние полки, прилипла к шторам. И даже из крана вода текла со странными черными ошметками.

Саша пылесосила. Саша проветривала. Саша протирала. Выжимала тряпку и долго смотрела, как лениво плавает намокшая сажа. Вдруг вспомнила – камень! Он не уехал. У машины сломался двигатель. Спустило колесо. Водитель заболел! Камешек еще можно забрать!