Последний дар жреца - Гийом Прево

— И где же ты ночевал? — не унималась она.

— На вокзале, — соврал Сэм.

— На вокзале? Ведь на тебя могли напасть!

— Там был поезд в депо, у него двери плохо закрывались. Я проскользнул внутрь.

— Что за поезд? — спросил Рудольф ледяным тоном.

Сэмюел посмотрел на него. Ухажер Эвелин был старше ее лет на десять, с седеющими висками, квадратным подбородком, походкой бизнесмена и суперзагаром, а его костюм и часы стоили в десять раз больше, чем простой рабочий зарабатывает в месяц. Но хуже всего было то, что он, похоже, не поверил в легенду Сэма.

—      Обыкновенный поезд, с сиденьями и окнами, — ответил Сэм.

—      В депо, да? Насколько мне известно, доступ в депо должен тщательно охраняться... В прошлом году было несколько случаев порчи имущества. А собак ты не испугался?

—      Я всегда мечтал завести собаку, — сказал Сэм.

—      Нет, вы посмотрите, он еще и дерзит! — возмутилась Эвелин. — Вы послушайте, как он разговаривает с Рудольфом! Вот что значит не заниматься своим ребенком!

—      Дорогая, не нападай на него, — снисходительно произнёс Рудольф. — Он не виноват. Просто ему нужна твердая рука. Интересно, Аллан не задумывался об интернате? Я знаю один прекрасный интернат в Соединенных Штатах, туда принимают трудных подростков. За каких-то два года их полностью исправляют, и они становятся как шелковые.

Сэм с грохотом поднялся из-за стола.

— Извините, я пойду спать. Сиденья в поезде оказались не самым удобным местом для сна.

Рудольф схватил его за руку, когда Сэм проходил мимо, и осмотрел ссадины у него на предплечье.

— Так ты у нас с характером, да? — проговорил он. — А царапины откуда? Ты что, дрался?

Сэмюел молча вырвался. Он мог бы рассказать, что оцарапался о кустарник у храма Рамсеса, но вряд ли Рудольфу это понравилось бы.

— В вагоне была кошка, — бросил он.

Рудольф не сводил с него глаз, и Сэм увидел в его взгляде враждебность. Похоже, этот тип был не только самодовольный, но еще и опасный.

— Сэмми, ты случайно наркотики не принимаешь? — спросил он. — Потому что если да, то это многое объясняет...

— Спасибо, что беспокоитесь обо мне, Рудольф.

Но не стоит, у меня для этого уже есть отец.

В наступившей тишине Сэм вышел из комнаты. Не успел он подняться к себе, как Эвелин снова завелась:

— Нет, папа, ты видел, какая наглость? Ты что, так и будешь молчать? И ведь какое дурное влияние он оказывает на Лили!

— Бедняжка Эвелин, — тяжело вздохнув, проговорил дедушка. — Тебе никогда не понять детей.

Сэмюел хлопнул дверью, чтобы не слышать продолжения. Впрочем, ему было плевать на то, что еще скажет тетя Эвелин: у него имелись заботы поважнее.

Он хотел немедленно лечь, потому что буквально с ног валился от усталости, но всё-таки достал с полки альбом Linkin Park, нацепил наушники и сел за компьютер. При других обстоятельствах он бы подключился к любимому интернет-серверу, чтобы сыграть онлайн в Half-Life21. Пострелять часок по бандам террористов — разве есть на свете что-нибудь более умиротворяющее? Но сегодня играть совсем не хотелось. Нет, сейчас он чувствовал потребность наладить связь с мирами, которые недавно покинул. Убедиться в том, что от них остались какие-то следы, что когда-то они существовали в реальности, а не были всего лишь плодом его воображения.

Он ввел в поисковую строку слова «Фивы», «Сет-ни» и «Ахмосис». На экране появились фотографии города в наши дни, руины дворца на западном берегу Нила, разрушенный городок рабочих, смотреть на который было больно до слез, скалистый утес с высеченными в нем гробницами... О Сетни и Ах-мосисе Сэм не нашел ничего определенного, за исключением одной старинной египетской легенды о Сетни, который был чародеем и однажды похитил у бога Тота Великую Книгу Колдовства, что повлекло за собой череду бедствий. Шла ли речь о том самом Сетни? Было бы здорово, если так.

Потом Сэм ввел слова «форт Сувиль + Первая мировая война» и нашел достаточно подробное описание битвы при Вердене в 1916 году. Сражения сотрясали этот регион в течение нескольких месяцев, и в результате там погибли сотни тысяч человек. Что же до Флёри, бои за нее шли так долго, что в итоге деревню попросту стерли с лица земли. Сэмюел поежился: интернет сам в каком-то смысле был машиной, позволяющей путешествовать во времени.

Но самое большое потрясение ожидало его на сайтах, посвященных острову Айона. Попытавшись воссоздать у себя в голове историю Колума Килле, он наткнулся на изображения острова точь-в-точь в том виде, в котором он его знал: песчаные равнины, невысокие каменные ограды, переменчивое небо... А потом, пройдя по одной из ссылок, Сэм увидел потрясающие изображения сборника Евангелий, который ему показывал Оглобля в скриптории! Тот же почерк, те же персонажи, те же цвета! Прочитав текст, сопровождающий репродукции, Сэмюел не смог сдержать слез: «По одной из гипотез, — говорилось в подписи, работу над этим манускриптом, одним из самых прекрасных образцов, дошедших до нас из Средних веков, начали приблизительно в 800 году монахи аббатства острова Айоны. После разорительного нападения викингов манускрипт был чудесным образом спасен и перевезен в Ирландию, где его завершили».

Сэмюел ничего не мог с собой поделать: он смеялся и всхлипывал одновременно. Ведь чудом, о котором говорилось в тексте, был он сам!

10      ОБЗОР ПРЕССЫ

Как хорошо, что приближались каникулы! Сэмюел провел в школе всего один день и понял, что больше не выдержал бы. Неприятности начались прямо в половине восьмого утра, когда он понял, что кучу задач по математике, которую он всё откладывал на потом с прошлой недели, сдавать нужно уже сегодня. Он смутно рассчитывал заняться этим на выходных, но там, где он провел выходные, и калькуляторов-то еще не существовало...

Миссис Кьюберт всегда за версту угадывала, если ты не готов. Сначала она осмотрела весь класс целиком, водя в воздухе носом, как сторожевая собака, — будто старалась унюхать неприготовленное задание, — а потом, ничуть не сомневаясь в правильном выборе, указала пальцем на Сэма.

—      Господин Фолкнер, прошу вас, пойдите к доске и продемонстрируйте нам, что регулярность прилагаемых усилий — основа всякого математического прогресса.

Она была большой любительницей подобных неясных формулировок, из которых было непонятно — то ли лучше остаться на своем стуле и не двигаться с места, то ли надо немедленно бежать к доске. Видимо, в случае