Продавец приключений - Георгий Садовников

— Представляю, как они жадно накинутся на знания! — воскликнул Саня восторженно.

— И вскоре хватуны станут самым образованным народом во Вселенной. Потому что уж кто-кто, а истинный хватун не упустит и крупицы знаний. Матрос Барбар, как вы считаете, я прав? — закончил командир.

— Увы, — вздохнул Барбар.

— Но человечеству-то что? При скаредности хватунов их знания так и залежатся в извилинах мозга, точно утиль во дворце Мульти-Пульти, — высказался Петенька с сожалением.

— Тут вы, штурман, не правы, — возразил великий астронавт, хитровато прищурившись. — Вы не учли одного. Хватуны всё время норовят менять малое на большее. И теперь полученные знания наконец-то позволят им заполучить то, чему вообще цены нет: благодарность!

С первой же минуты полёта на корабле возобновилась обычная жизнь. Каждый член экипажа приступил к исполнению своих скромных, но необычайно ответственных обязанностей.

— Поручите мне что-нибудь трудное! Я буду работать за всех, — потребовал Барбар, засучив рукава; он даже проверил, удобно ли коту на своей подстилке.

Бессердечный кот сердито мяукнул, но это не обескуражило Барбара, он хватался за что попало.

— Вы мне не верите, да? — говорил Барбар. — Ну дайте что-нибудь самое тяжёлое.

— Это ни к чему, — заметил командир. — Пусть каждый выполнит только свою работу, но зато добросовестно. Главное, Барбар, чтобы вы извлекли полезный урок и поняли, что обман не к лицу человеку. А пока подрайте медяшку.

— Урок-то я уже извлёк, — сообщил Барбар обрадованно. — А медяшку, если позволите, я подраю, как только отдохну. — И он развалился на стуле, насвистывая весёленький мотивчик.

— Барбар, помните, как мы едва не пролетели мимо планеты Хва и начали тормозить? — спросил Петенька. — Так вот мы упёрлись в заднюю стенку, а вы толкали корабль вперёд. Выходит, сами мешали себе. Ведь вам хотелось заманить нас на планету Хва, и вдруг такое противоречие!

— Что верно, то верно, — охотно признался Барбар, — действительно одно противоречит другому. Но такой у меня вредный характер. Знаю: во вред себе, а всё же не могу удержаться, — добавил он с досадой. — Только бы сделать всё наоборот. Если вы так, я должен этак!

А Саня тем временем думал о Марине.

«Я должен сказать ей, что… Впрочем, вернусь с дежурства и тогда обо всём скажу. — Он готовился к вахте и заворачивал в бумагу бутерброды. — Раньше что-нибудь всегда мешало. Только соберусь, как тут же сваливается очередное приключение. Но теперь-то уж точно скажу».

Внизу показался перешеек и линия фронта. Солдаты-негуны, как и прежде, сладко подрёмывали в окопах, но зато боевые позиции хватунов выглядели теперь совсем необычно. Артиллеристы во главе с генералом сидели там и сям прямо на земле и, разложив перед собой энциклопедию, листали страницы. Сам генерал, точно малое дитя, вдобавок слюнявил палец. А в стороне стояло забытое орудие, — ядро выкатилось на нейтральную полосу и там застряло в канаве, но до него уже никому не было дела.

С помощью ряда умозаключений можно было предположить, что «Искатель» приземлится возле парламента в стране негунов. Так и оказалось на самом деле. Когда экипаж высыпал наружу, командир выступил вперёд и, скрестив на груди руки, задумчиво произнёс:

— Что бы придумать этакое и расшевелить негунов?

— Мне, что ли, попробовать сотворить добро? Хотя, признаться, я не очень-то люблю это делать, мне больше по душе что-нибудь такое… проказливое, — сказал Барбар, становясь рядом с командиром. — Ну да ладно, чем уж только не приходится заниматься на этом свете! Так и быть, разок попробую.

— Матрос Барбар, а почему бы вам и в самом деле не попытать свои силы на этом поприще? Боитесь, не выйдет? — спросил командир лукаво, и все поняли, что это очень тонкий педагогический ход.

— У меня да не выйдет?! Ну, я вам сейчас докажу! — заявил Барбар, раззадорясь не на шутку.

Он исчез в здании парламента и вернулся через какие-нибудь десять минут.

— Всё в порядке! Впрочем, сейчас увидите сами, — пояснил Барбар, ухмыляясь.

И точно: дворец вдруг наполнился шумом, а немного погодя из подъезда выскочил чрезвычайно взволнованный президент.

— Гм, где же найти железную руду, о которой говорил чужестранец? — пробормотал он с необычайным для негунов возбуждением и озабоченно затрусил вдоль по улице.

За ним горохом высыпали члены парламента и с криком: «Руда! Где она, железная руда?» — разбежались по городу на своих слабеньких ножках.

— И что же вы сказали президенту? — спросил командир; он деликатно выдержал паузу, не то бы Барбар возомнил, будто остальные так и лопаются от нетерпения.

— Ничего особенного, — небрежно ответил Барбар. — Просто я сказал президенту: «Ну кто же нежится так, скажите на милость? Разве это нега?»

— А что президент? — спросила Марина; глаза её стали круглыми, настолько она вся превратилась во внимание.

— Президент-то? «Брось, чужестранец, в области неги мы достигли совершенства!» Вот что он сказал, — будто бы нехотя начал Барбар.

— Ну, а вы? — не удержался Саня.

И как узнал экипаж славного «Искателя», матрос Барбар сказал президенту с иронией:

«До совершенства-то вам далеко, дорогой президент. На столе-то небось жестковато, а?» «Да, признаться, побаливают бока», — нехотя ответил президент; он не мог не сказать правды, потому что был честным человеком.

«Так вам и надо, — усмехнулся Барбар, — если не желаете нежиться на том, на чём нежатся все нормальные люди».

«А на чём же они нежатся, как не на столах, на стульях, а то и попросту на полу?» — тоже усмехнулся президент.

«Так и быть, открою секрет: все нормальные люди нежатся на кроватях!» — веско сказал Барбар.

«На кроватях? А где их достают? Лично у нас, негунов, нет ни одной кровати на всю страну», — удивился президент и даже приподнялся на локте.

«Здрасте! — произнёс Барбар. — Прежде чем нежиться, следовало обзавестись кроватями, хотя бы самыми обыкновенными».

«Обзавестись кроватями?! Ах вот оно что! — воскликнул президент, опираясь уже на полную руку. — А мы-то ворочаемся, ворочаемся и не поймём, чего же нам не хватает? Но если уж откровенничать до конца, даже не представляю, что же такое кровать. Будьте добры, расскажите, что это такое».

— И тут я прямо на пыльном полу изобразил кровать, — сообщил Барбар. Незаметно для себя, увлекаясь рассказом, он поднял прутик и нарисовал кровать с пружинами и никелированными шишечками. — Вот такую, — пояснил Барбар, любуясь рисунком.

— Ну, а он, президент? — спросила Марина с нетерпением.

Как выяснилось дальше, президент даже сел на столе и свесил ноги. Он воскликнул:

«Боже мой, какая замечательная вещь! Её-то нам и не хватало! О добрый чужестранец, сейчас же скажи, что нужно, чтобы делать кровати!» Так оживился — ну прямо не узнать человека!