Триптих в черно-белых тонах - Тамара Крюкова

— Ну... в общем, да.

Заминка в его ответе не осталась незамеченной. Ревность снова выпустила коготки.

— Эффектная. Хозяйка жизни. Такие всего добиваются. Это ты ей создал имидж?

— О нет! — улыбнулся Савва. — Умение идти напролом всегда было при ней.

— Чего не скажешь обо мне, — с горечью произнесла Клавдия.

— Дурочка, тебе это и не нужно. Алка по жизни главнокомандующий. Её напористость — её враг. Мужчины не любят властных женщин.

Сердце у Клавдии радостно подпрыгнуло. Значит, Алка простая клиентка и для Саввы ничего не значит.

— А мне показалось, что за такой девушкой парни табуном пойдут. У неё броская внешность...

— Глупенькая. Ты в сто раз красивее.

Савва взял её руки в свои ладони. Пальцы у Клавдии были холодными, как ледышки. От волос пахло фиалками. Ему отчаянно хотелось её поцеловать, но он боялся разрушить с таким трудом возведённый между ними мостик.

Клавдия неосознанно почувствовала его желание и замерла в ожидании поцелуя, не зная, как реагировать. С одной стороны, если оттолкнуть Савву, он обидится. А с другой, дружба — это совсем не то, что влюблённость. Она предпочитала оставить всё, как есть.

Дилемма решилась сама собой. Оба одновременно почувствовали запах гари. Оставленная на плите яичница подгорела и обуглилась. По квартире распространился едкий дым.

— Тьфу ты! Яичница! — спохватился Савва и бросился на кухню.

Клавдия вздохнула с облегчением: не стоит ничего менять.

— Эх ты, кулинар! Накормил, называется.

— Спокойно. Яйца в холодильнике ещё не закончились, — сказал Савва, сбрасывая подгоревшую яичницу в мусорное ведро.

Вторая попытка оказалась более удачной. Пока они ели яичницу, Клавдия мысленно возвращалась к Алке.

Если все клиентки Саввы выглядят так стильно, то ничего удивительного, что при виде неё девица скорчила мину. Никудышная реклама стилисту. Зачем упираться, если из тебя хотят сделать человека? Ей-богу, как в пещере росла. Что случится, если на ресницы нанести немного туши? Все красятся.

— А ты можешь сделать мне макияж? — неожиданно попросила она.

— Запросто, — согласился Савва, как будто в её просьбе не было ничего необычного.

Он усадил Клавдию в крутящееся кресло спиной к трюмо. Впервые она не сопротивлялась, предоставив ему свободу творчества. Она начала усваивать урок: доверься партнёру и следуй ведению...

Клавдия помнила, как в день знакомства Савва превратил Золушку в принцессу. Она с замиранием сердца ждала перевоплощения, но где-то глубоко в душе затаился страх, что чудесного превращения не произойдёт.

Он довольно быстро закончил колдовать над её лицом и развернул кресло. Клавдия молча изучала своё отражение. Девушка в зеркале была она и не она.

— Ты — добрый фей. Взмах волшебной палочкой, и замарашка стала красавицей, — произнесла она.

— Какая же ты замарашка? Кстати, у меня для тебя сюрприз.

Савва достал из-за прислонённой к стене картины фирменный пакет и протянул Клавдии.

— Что это?

Она с любопытством заглянула в пакет и вытащила оттуда белоснежное платье из мягкой, струящейся ткани.

— Это мне? — прошептала Клавдия. Она и впрямь ощутила себя Золушкой перед балом. — Ты с ума сошёл. Зачем ты его купил?

— Я с первого взгляда понял, что оно создано для тебя.

В голове у Клавдии всплыло мамино наставление, что нельзя принимать подарки от чужих людей, но она отмахнулась от докучливой мысли. Савва был не чужой. И всё же, повинуясь задолбленному правилу, помотала головой:

— Я не могу его взять. Мама меня убьёт.

— А ты ей не говори. Нравится?

— Ты в самом деле добрый фей. Осталось превратить тыкву в карету.

— И отправиться в клуб. Нельзя же всю жизнь возле закопчённого очага сковородки чистить, — улыбнулся Савва.

— О нет, на такой подвиг я не готова, — со смехом отказалась Клавдия.

Она разложила платье на спинке дивана, чтобы как следует полюбоваться.

— Так не пойдёт. Платья шьют для того, чтобы их носили, — сказал Савва.

— Что же, мне дома наряжаться?

— А почему нет? Не могу же я создавать тебе имидж, когда ты вечно напяливаешь на себя что-то бесформенно серое. Ты — моя дипломная работа, забыла?

— Сумасшедший, — покачала головой Клавдия.

— Нет, серьёзно. Переодевайся. Да не бойся ты сбросить свою лягушачью шкурку. Тут её никто не тронет. Примеряй, а я пока пойду посуду уберу.

Савва удалился на кухню. Клавдия медлила. Чтобы сбросить «лягушачью шкурку», требовалась смелость. В чудесном платье серая мышка превратится в принцессу и откроется дверь в иной мир, как перед героями фэнтезийных книжек. Впрочем, настоящее не стоило того, чтобы за него держаться. Унылые лица и серые будни. Савва не в счёт. Он — провожатый в волшебный мир мечты.

Клавдия решительно сбросила свитер и джинсы и нырнула в платье. Оно сидело так, словно было сшито на заказ. Мягкая ткань приятно ласкала кожу и струилась по фигуре. Клавдия смотрела в зеркало и не узнавала себя.

— Это я, — прошептала она, словно ей требовалось подтверждение, что это не сон.

Она поспешно сменила разношенные тапки на танцевальные босоножки. Савва всё ещё гремел посудой на кухне. Клавдия застыла в дверном проёме.

— Я готова.

Савва обернулся и остолбенел. Результат превзошёл все ожидания. Блюдце выскользнуло у него из рук, ударилось о пол и разлетелось на осколки, но ни он, ни Клавдия не обратили на это внимания.

В белоснежном платье, с распущенными волосами Клавдия выглядела удивительно женственной.

— Белый — твой цвет. Ты всегда должна ходить в белом, — заявил Савва, не в силах отвести от неё взгляд.

Клавдия чувствовала себя такой счастливой, словно только что выиграла конкурс красоты и стала Мисс Вселенной.

— Зимой и летом одним цветом? — поддразнила она Савву.

— В любое время года. В любую погоду. Теперь я точно чувствую твой образ. Ты — классическая Бунинская девушка. Нежная, романтичная.

— Каждый день в белом я буду выглядеть нелепо.

— Это сейчас ты выглядишь нелепо в мешковатых робах. Просто ты привыкла к этой нелепости и воспринимаешь её как данность. Стиль — это индивидуальность, непохожесть. Вся фишка в том, что каждая девчонка стремится выделиться из толпы, а в результате носит то же, что и другие. А ты будешь не такая, как все.

— И в меня будут тыкать пальцем, — завершила Клавдия.

— Тобой будут восхищаться. Но, если тебя так волнует общественное мнение, могу успокоить: всем на всех наплевать.