День карапузов - Дмитрий Емец

Это действительно была монета. Старая и позеленевшая. На крики прибежал папа и протер монету майкой.

– Да, – сказал он. – Древняя монета в три копейки. В моем детстве такие бросали в аппараты с газированной водой.

– А как монета оказалась под динозавром? Ты же не такой древний, как динозавры! – с подозрением спросил Саша.

– Ну всякое могло случиться. Геологические пласты сдвинулись. И такое бывает, – уклончиво ответил папа, обозревая двор. Земля под грецким орехом была перекопана. Папа постоял, подумал.

– Ну что? Раз вы все вскопали, можно сделать какие-нибудь посадки! – предложил он.

– Зимой? Какие? – спросил Костя, уже вытащивший изо рта пакет с «динозабрами».

– Разные, – сказал папа. – Слышали пословицу «Что посеешь – то и пожнешь»?

– То есть вообще все взойдет? – уточнил Саша.

– Ну да. Земля тут плодородная. Опять же место волшебное, тут вот и монеты, и динозавры, – сказал папа Гаврилов и отправился дописывать главу. Два героя висели у него на крыше дома, и надо было их срочно снять, а то у них уже разжимались руки.

Поработать папе удалось от силы минут двадцать. Потом в стекло кто-то забарабанил обломком швабры. Папа открыл окно и увидел Алену, чем-то очень возмущенную.

– Он посадил гайки! – кричала Алена.

– Кто?

– Твой сын Саша! Он зарыл в землю все наши гайки, и болты, и шурупы! А меня запер за воротами, чтобы я не мешала!

– А ты бы позвонила через домофон!

– А он выдернул его из розетки! Ты что, не слышал, как я по воротам кулаками барабанила?

Папа вспомнил, что какие-то звуки он и правда слышал. На всякий случай он перевел компьютер в режим «сна» и вышел на крыльцо. Саша заканчивал закапывать последнюю гайку. Тут же на корточках сидела Рита и жестом сеятеля щедро разбрасывала овсяные хлопья. Рядом запасливый Костя высевал мелочь, которую выгреб у мамы из карманов. Катя стояла рядом и, скрестив руки на груди, скептически созерцала все происходящее.

– Нет, ты видишь, что они делают? Дети твои! – сказала она с возмущением. – Закапывают всякую ерунду и верят, будто что-то вырастет!

– А ты колпачок от дорогой ручки зарыла! – наябедничал Саша.

– Ничего я не зарывала! – запротестовала Катя.

– Зарыла! Я видел, – повторил Саша.

Катя смущенно отвернулась.

– Подумаешь, – буркнула она. – Один жалкий колпачок от сломанной ручки, а вы вон сколько!

Ворота опять стали вздрагивать от ударов. Папа открыл ворота и впустил Алену. Алена немедленно побежала душить Сашу, но папа поймал ее и перекинул через плечо.

– Вот! – закричала Алена. – Я же говорила, что они это делают!

– А ты пупсов мелких посадила! И конфеты! И двух «динозабров» Кости! – напомнил Саша.

Папа опустил Алену на землю.

– Это правда – про «динозабров»? – спросил он с интересом.

– Ну правда! Он сам мне разрешил, чтобы они большие выросли! Мы взяли самых поломанных!

– А конфеты зачем?

– А просто так. Мало ли!

– Все с вами ясно, – сказал папа Гаврилов. – Кто-то созрел для кладоискательства! Такой котлован вырыли – хоть дерево сажай!

Он некоторое время постоял, созерцая, как Саша притаптывает свои гайки, а потом зашел в дом и вернулся со своей любимой старой клавиатурой, которую не так давно залил чаем. Убедившись, что на него никто не смотрит, папа отошел в уголок и закопал клавиатуру в землю. У папы тоже была тайная мечта. Ему хотелось, чтобы из клавиатуры выросла гениальная книга.

– Ну все, дети! Хватит заниматься ерундой! Ать-два! Мелочь, за мной! – приказала Катя и, повернувшись, отправилась в дом. Сделала по кафелю шаг и вдруг, не удержавшись, поехала.

– А! Я скользю! – испуганно завопила она. – Скольжу! То есть проскальзываю! А-а! Я не вру!

– Катя! – возмутилась мама. – Ты бы хотя бы разулась!

Катя опустила глаза и осознала, что ботинки у нее измазаны мокрой землей. Но Катя была бы не Катя, если бы не извлекла из этого полезный педагогический урок. Она повернулась к Алене, Саше и Косте и строго сказала:

– Я же говорила, что у нас у всех будут грязные ноги! Предупреждала? А вы меня слушали? Нет! Вот теперь раздевайтесь, марш в ванную и приводите себя в порядок!

А папа пошел в дальнюю комнату к своему ноутбуку и заперся там. А чтобы к нему не вошли, привычно обмотал ручки двери проводом от удлинителя. Он работал, работал, работал, а голова у него пухла, пухла, пухла. Ему мечталось, что, может, на улице, там, где он зарыл клавиатуру, медленно, но верно прорастает гениальный роман.