Диверсия Мухи - Евгений Некрасов

В иллюминаторе долго мелькала белая муть, потом самолет пробился сквозь облака и хлынуло солнце.

– Дамы и господа, можно расстегнуть ремни, – забормотала в микрофон стюардесса. – Полет проходит на высоте девять тысяч четыреста метров, расчетное время прибытия в Адлер – четырнадцать часов тридцать пять минут. На борту имеются журналы и настольные игры. А теперь вас ждет сюрприз от компании «Краснодарские авиалинии».

Сюрприз оказался бесплатными кепочками. Когда стюардесса, заранее розовея, нахлобучила одну на голову и вышла в проход между креслами, пассажиры замерли.

Название авиакомпании, вышитое лесенкой над козырьком, вблизи смотрелось просто и строго:

Краснодарские

Авиационные

Линии

Но уже в пяти шагах мелкие буквы не читались, и название превращалось в медико-лабораторное:

К

А

Л…

По рядам прокатился шепот, кто-то несмело хихикнул, а потом сразу человек пять невоспитанно заржали.

Стюардесса, конечно, знала о неприличной особенности фирменных головных уборов, но была обязана сделать свою работу. С вымученной улыбкой она пошла по салону, направо и налево предлагая кепки. Пассажиры отворачивались. Некоторые клевали на дармовщину, но тут же прятали взятые кепки и начинали обсуждать, можно ли вывести надпись в химчистке.

А я надену! В этом есть общественный вызов, – сказала попутчица. Покосилась на Машу и перевела, как для маленькой: – Прикольно!

Маша тоже взяла кепку и нахлобучила на голову. Пусть будет общественный вызов.

Спасибо! А то хожу одна, как дура, – шепнула им стюардесса.

Расщедрившись, она отвалила на двоих литровый пакет ананасового сока и кучу кислых карамелек. Маша почувствовала себе заговорщицей, членом тайного ордена шокирующих кепок. Они с попутчицей потягивали сок из трубочек и улыбались. Давно пора было знакомиться, но с этим у Маши вечно возникали проблемы. Казалось бы, уже разговорились, и остается только вставить свое имя. А у нее всегда получалось невпопад.

А генерал тебе кто? – спросила попутчица.

Дедушка.

Он из ФСБ?

Нет, из военной разведки.

Попутчица помолчала и озадаченным тоном ляпнула:

А разве это не одно и то же?

Маленькая разница все-таки есть. Примерно как между волком и волкодавом, – тактично объяснила Маша.

А почему тогда твой дедушка приказал ФСБ прислать за тобой машину? Потому что генерал?

Да нет, он может приказывать только своим, разведчикам. А в сочинском управлении ФСБ у него знакомые.

Так ты к ним летишь?

Нет, мы не такие уж друзья, чтобы в гости навязываться. Просто Дед им помог в свое время, а теперь они обещают помочь. Пришлют машину с водителем и все, даже встречать меня не будут. А лечу я к одноклассникам.

Ничего не понимаю, – призналась попутчица. – Ты в Москве живешь?

В Москве.

А к одноклассникам летишь на юг?

Маша рассказала, что до нынешней осени жила в приморском городке Укрополе. Потом Дед вернулся из американской командировки, затянувшейся на половину жизни. В Укрополь на пенсию его не отпустили, а назначили в Академию разведки передавать опыт молодым офицерам. Вот Дед и перетащил к себе в Москву маму и ее, Машу. Случилось это как-то вдруг, они даже не успели продать дом. Теперь Маша едет в Укрополь протопить печку, чтобы в доме не завелась плесень, дать в газету объявление о продаже, а главное – провести каникулы со своими ребятами.

Кстати, меня Марией зовут, – добавила она. Получилось-то, как всегда, некстати.

Правда?! И я… То есть моя сестра тоже Маша, – обрадовалась попутчица и замолчала, как будто решая, стоит ли выдавать секретную информацию. – Нина, – представилась она. – Нина Самолетова.

Редкая у тебя фамилия, – заметила Маша. – Я знаю тележурналиста Алексея Самолетова и больше никого.

А у тебя?

У меня простая – Алентьева.

Нет, у тебя тоже редкая. Я знаю только… Ой! – Нина, отстранившись, пригляделась к Маше. – Тебе никто не говорил, что ты похожа на Маргариту Алентьеву?

Все время говорят. Лицом в маму, умом в папу. Если честно, уже надоело. Как будто я сама никто.

Нина все приглядывалась, наклонив голову к плечу, и на ее лице ясно читалось: «Не обманешь!»

Скажешь, она твоя мама? Маша кивнула.

А папа – Владимир Пресняков?

Почему? – не поняла Маша.

Ну как же! Дед – генерал, мать – телеведущая, значит, отец тоже должен быть неслабый.

Вот так всегда. Начнешь рассказывать про своих, и получается такой «Граф Монте-Кристо», что никто не верит.

Заметь, я не хвасталась! – вспыхнула Маша. – Ты спросила, я ответила. А отец у меня, к твоему сведению, был разведчиком и погиб на задании.

Нина, розовея, замямлила извинения.

Ничего, я привыкла, – миролюбиво сказала Маша, зная, что попутчица, может быть, поверила, может быть, нет, но в любом случае постарается сочинить «Графа Монте-Кристо» не хуже.

А у меня все обыкновенное, – начала Нина. – Родилась в Москве и живу в Москве. Иногда только съезжу за границу по делам, – не без торжества добавила она и отогнула воротник своего плаща, брошенного на свободное кресло. – Лейбл видишь? Версаче, из Рима привезла… А вот, смотри, кулончик из Парижа.

Кулончик был золотой, в виде крохотной Эйфелевой башни. А Нинины сережки с прозрачными камушками оказались бриллиантовыми, купленными в Лондоне.

Маша спросила, какие дела у Нины за границей.

Международные, – туманно ответила попутчица. – Я работаю в одной организации… Ты все равно не знаешь. Борьба за мир, компьютерные курсы – в общем, все для молодежи.

На дальнейшие расспросы Нина сообщила, что:

а) в Италии нужно бояться русскую мафию, она там давно срослась с местной;

б) во Франции нужно бояться дешевых магазинов «Тати», а если все же угораздит купить в них что-нибудь, то лучше сразу выбрасывать фирменные пакеты. Идти с ними по улице – все равно что написать на лбу: «Я бедная»;

в) в Англии бояться нечего, кроме сырой погоды, но жизнь унылая и дорогая.

Это почти все. Знаменитую Мону Лизу попутчица не видела, хотя, если верить ей, прожила в Париже месяц. Колизей видела, он большой. Проезжала мимо и посмотрела в окно машины. Из лондонских достопримечательностей вспомнила Биг-Бен, Тауэр и Трафальгарскую площадь – прямо по тексту из учебника английского языка.

«Граф Монте-Кристо» получался бледноватым, как старый фильм про колхозную жизнь. Похоже, Нина сама это почувствовала и завела длинную историю о каких-то незнакомых и неинтересных людях. Тут на Машино счастье в сумочке у попутчицы зазвонил телефон. Пока она але-кала, Маша удрала в туалет и с пользой убила время, причесываясь и разглядывая себя в маленькое зеркало над раковиной. Да, уже не девчонка, и с этим ничего не поделаешь. Фарш невозможно провернуть назад.