Мастер-класс по неприятностям - Валерий Гусев

…Когда мама и Алешка провожали меня на полноводные берега Кубани, Алешка сказал:

– Дим, я тебе буду писать письма каждый день. Потом ты в них исправишь все ошибки, а Митек их напечатает в виде романа. Это такая большая книга, чтоб ты знал. Я получу за нее кучу денег и что-нибудь вам куплю.

– Мороженое? – обрадовалась мама.

– Два! – расщедрился Алешка.

И вот так и получилось. Алешка писал мне письма про свои «страшные опасности и ужасные приключения», я исправлял в них страшные ошибки, а потом Митек из моих воспоминаний и Алешкиных писем слепил вот эту книгу. Я думаю, она вам понравится…

Конечно, наш трудовой десант получился не таким большим, как хотелось бы Полковнику. Многие ребята отказались ехать. Кто-то сослался на слабое здоровье, кто-то собирался с родителями на родное Средиземноморье, а кто-то – в загородное подмосковное имение. Но все равно набралось нас больше двадцати человек, целый взвод, как сказал наш Полковник.

В поезде мы заняли полвагона, ехали весело, почти не спали, съели и выпили все, что собрали нам родители в дорогу и на первое время, а перед самым прибытием к месту назначения Бонифаций вдруг обошел весь вагон и со словами: «Сдавай оружие» – отобрал у нас мобильники и зарядники и сложил в свой черный чемоданчик. С наклейкой в уголке в виде настоящего мультяшного Бонифация – кто-то из ребят налепил, с намеком.

– Это чтобы по ночам вы не жаловались вашим мамам и бабушкам и не слали слезливых эсэмэсок типа…

– Типа: «Мама, я хочу домой!» – продолжил Никитá.

– Никитин, не перебивай старшего, ты не в школе! Собирайте вещи, высаживаемся.

Ясным жарким солнечным утром мы высадились на платформу небольшой станции «Тихорецкая». Папа мне говорил перед отъездом:

– На Тихорецкой не зевайте. Там местные бабульки продают та-а-кие соленые арбузы! А тыквенные семечки – отпад, крупнее наших желудей! А жареные куры…

– Крупнее наших лошадей, – дополнил Алешка. С завистью, что ли?

Бабульки на платформе были. Но не было соленых арбузов, семечек и кур размером с лошадь. Торговали они сигаретами, сникерсами, марсами, молоком в пластиковых бутылках и творогом в пластиковых пакетах. Время нынче другое…

– И стоило в такую даль ехать? – присвистнул Никитá. – Все, как у нас, у любой станции метро. Даже менты такие же.

Тут он не ошибся. Вдоль «торговых рядов» прохаживался распахнутый от жары патрульный и скучно приговаривал:

– Распоряжение администрации… Частная торговля в неустановленных местах… Штрафные санкции в размере до…

Бабульки согласно кивали ему и совали в лапу «штрафные санкции».

Но все равно мне здесь понравилось. Совсем другое солнце, совсем другие деревья. И пахнет совсем по-другому. Неведомыми листьями, неизвестными цветами, незнакомыми травами. И здание вокзала понравилось – небольшое, в завитушках по фасаду, с чистыми окнами. Между которыми висели плакаты с портретом какого-то дядьки с усиками – местная администрация, наверное. Изо рта дядьки облачком вылетали приятные слова: «Я сделаю вас счастливыми!». Правда, кто-то ему не очень поверил и черным маркером написал на лбу слово «Чарлик». Вроде собачьей клички.

Бонифаций тем временем пересчитал наши головы, заставил проверить вещи.

– Здравия желаю! – услышали мы и увидели высокого человека, похожего на офицера в отставке. Он был в военных галифе и сапогах, но в ковбойской шляпе. Владелец фермы «Красные зори» бывший майор Атаков. – Становись! Равняйсь! Напра-у! На погрузку… с места… с песней… шагом арш!

С песней не очень получилось. Потому что наш Бонифаций старательно завизжал старую строевую «Непобедимая и легендарная», а Никитá – еще более старую про елочку, которая родилась в лесу и там же росла. Победил Никитá – он пел густым басом, а Бонифаций жидким тенором.

За зданием вокзала находилось шоссе. Оно было пыльное и пустынное. Зато по его обочине вытянулась живописная колонна: впереди легенькая колясочка на автомобильных рессорах, похожая на легендарную тачанку, запряженная серым в яблоках; затем пассажирская «газелька» и две фуры. Только не думайте, что это наши привычные большегрузные автомобильные фуры. Вовсе нет, это две такие длинные телеги с высокими решетчатыми бортами. В каждой телеге – душистое сено, в каждую запряжена пара коней. Серых в яблоках.

– Стой! Раз, два! – скомандовал военный фермер. – Кто может править лошадьми? Два шага вперед!

Разом шагнул весь «взвод». А ботаник Мальков сделал даже три шага. Этому Мальку я бы не то что лошадь, я бы ему ручную мышь не доверил. Хотя он у нас – будущий золотой медалист и Нобелевский лауреат. Из шибко умных.

Фермер повернулся к Бонифацию и спросил его взглядом. Бонифаций не ошибся:

– Никитин и Оболенский.

Никитá, как универсальный спортсмен, занимался когда-то в конноспортивной школе, а я прошел хорошую практику у папиного друга на подмосковной ферме. И запрягать, и седлать, и ездить верхом, и ухаживать за лошадью – это для меня был не труд, а удовольствие.

– По машинам! – скомандовал фермер.

Мы дружной гурьбой бросились занимать места в телегах. Да не тут-то было.

– Отставить! – рявкнул майор. – Становись! По порядку номеров рассчитайсь!

Да, похоже, мы из школы попали в казарму.

– Первые десять номеров – занять места в фургоне. Остальные – по фурам. Бегом марш!

Майор в отставке внимательно рассмотрел, как мы устроились, и они с Бонифацием сели в легкую коляску. Я разобрал вожжи. Парой я никогда не правил, но это оказалось не труднее, чем править одной лошадью. Мы тронулись. Кавалькадой такой, вроде цыганского табора.

Городок вскоре кончился, и по обе стороны дороги, окаймленной по обочинам какими-то фруктовыми деревьями, потянулись необозримые кубанские степи, засеянные различными полезными злаками и полевыми травами. Вроде кукурузы.

Ехали мы довольно долго. Многие ребята даже задремали на сене, ведь в поезде мы почти не спали.

«Газелька» ушла вперед, а мы неспешно продвигались на «конной тяге». Ярко и жарко светило солнце, сильно пахло всякими травами и растениями, дружно постукивали копытами послушные лошади, заливались в вышине какие-то птицы.

Все вокруг было новое, интересное, необычное. А впереди… Впереди еще интересней станет. Так интересно, что мало не покажется. Скверная история впереди.

Мальков сидел рядом со мной и время от времени хватался за вожжи, делая вид, что он тоже правит.

– Димон, а верхом ты тоже умеешь?

– Могу немного.

– А где ты научился? В каком-нибудь конском клубе?

– В каком еще клубе? Просто мы с моим младшим братом одно время уже жили у одного фермера. Там и научились. И верхом ездить, и коней запрягать, и машину водить, и коров доить, и свиней кормить…