Блюз ночного дождя - Анна Антонова

О переходе к практике Иосиф Петрович щедро объявил за целую неделю, но готовиться Аля начала сразу, как только пришла домой. Стулья у них в каморке за сценой есть, значит, можно покрывало взять и диван сделать, стол тоже, то есть парта, но ничего, если постелить скатерть и вот эту вазочку поставить, вполне симпатично получится…

– Куда это ты собираешься? – удивилась заглянувшая в комнату мама.

– Выношу вещи, – сообщила Аля, процитировав недавно прочитанные «Двенадцать стульев».

– Нет, не выносите, – отозвалась мама фразой оттуда же.

– Нет, выношу, – со вздохом подтвердила Аля и перешла на нормальный язык: – Нам этюд задали с максимально реалистичной обстановкой, и я думаю, из чего бы на сцене комнату соорудить.

– Лампу настольную возьми, – сориентировалась мама. – Карлсона своего любимого…

– И на самосвале в колледж поеду? – остановила полет ее фантазии Аля.

– Да, правда… А вы с ребятами договоритесь и принесите каждый по несколько предметов, – тут же придумала мама. – Будете их компоновать.

– И у всех одна и та же комната? – с сомнением протянула Аля. – Да и вряд ли что-то получится…

Она прикинула, как подходит, например, к Антону и договаривается: он приносит из дома скатерть, а она – покрывало…

– Нет, – постановила она. – Рассчитывать стоит только на себя.

В день следующей режиссуры Аля явилась в колледж с огромным баулом. Вначале она попыталась запихать все, что приготовила для этюда, в пакет, но реквизита оказалось слишком много, и пришлось вытаскивать из-за шкафа большую дорожную сумку.

Подходя к колледжу, Аля волновалась, что ее засмеют, но одноклассники тоже явились навьюченные, как верблюды в караване.

Занавес работал плохо, поэтому им пользовались только во время выступлений. Просто так кантовать хрупкую конструкцию категорически не рекомендовалось, и устройство «комнаты» протекало на глазах заинтересованной публики.

– Покрывало сюда, на стулья, – распоряжалась Аля. – Это диван будет. Да нет, вазу на стол, а не на пол!

Помогавший ей Славик пожал плечами и послушно переставил вазу на стол. Аля огляделась – несмотря на все усилия и целую сумку барахла, на комнату сцена походила мало. Однако деваться было некуда, и она пошла в каморку переодеваться – для ее этюда требовался не только реквизит, но и костюм.

– Скажете, когда будете готовы, – скомандовал из зала Иосиф Петрович, церемонно обращавшийся к ученикам на «вы».

Аля переоделась в халат и тапочки, растрепала волосы и срывающимся голосом крикнула:

– Я готова!

В зале раздались смешки, и она почувствовала себя так, словно собралась выйти из-за кулис голой. Но медлить было нельзя, и она решительно выступила на сцену. Взяла со стола градусник, сунула под мышку и уселась на диван, неловко взяв журнал одной рукой. Пролистав его, она вытащила градусник, посмотрела температуру, встряхнула, убрала в футляр и подошла к столу. Там она налила воду из графина в стакан, закинула в рот витаминку из флакончика, запила, опустилась обратно на диван и запаниковала: все, что запланировала, она переделала, а препод не «звонил» и не «звонил».

В зале тем временем раздалось какое-то шуршание, невнятные голоса, а Петрович вдруг сказал:

– Звонок. Еще звонок.

Аля встрепенулась, подскочила к телефону и ответила:

– Алло. Привет! Да, заболела. Да уже ничего. Навестить? А заразиться не боишься?