Под созвездием Ориона - Владислав Крапивин

Но Мира сказала:

— Сейчас принесу. Она у меня в портфеле, а портфель в учительской... — И торопливо ушла, щелкая босоножками.

Я остался один. В пахнувшей мелом и пылью комнате с выцветшим красным лозунгом, призывавшим «учиться, учиться и учиться», со знаменем в углу на специальной подставке с фанерной звездой.

Рядом со знаменем стояла тумбочка (похожая на больничную), на ней — горн и барабан.

Я постукал по барабану — по тугой серой коже с чернильной надписью «В.Ковальков» (наверно, один из барабанщиков отметился). С кожи поднялась тонкая пыль, я чихнул. И увидел, что ящик тумбочки приоткрыт. Я его выдвинул. Там лежали палочки мела, бумажные флажки, помятая коробка с красками и несколько мундштуков для пионерского горна.

Я замер в охотничьей стойке. И в лихорадочных раздумьях.

В нашей компании на улице Герцена был старый помятый горн. Не знаю чей, но хранился он обычно на сеновале у Генки Лаврова. Мы время от времени пытались выжать из него что-нибудь похожее на сигнал, но без успеха. Валерка Сизов вздыхал:

— Был бы мундштук, тогда поиграли бы...

Да, с горном, с боевой трубой, военные игры по вечерам были бы не в пример увлекательней.

А как вырос бы мой авторитет, если бы я небрежно выложил эту штуку перед ребятами!

Попросить у Миры?

Может, и даст, а может, скажет: «Что ты, это же казенное имущество!»

Щелк-щелк-щелк — раздалось в коридоре. Руки сработали сами. Хвать!

Я сунул добычу под рубашку, под ремень, потому что единственный карман на штанах — накладной, пришитый сзади — был плоский и тесный.

Я успел заправить рубашку.

— Вот тебе характеристика... Ну, отдыхай в лагере хорошенько. И береги честь нашей дружины.

Ощущая голым пузом металлический (почему-то очень холодный) мундштук, я обещал отдыхать и беречь. Торопливо удалился и, помахивая сложенной вчетверо характеристикой, поскакал в поликлинику.

Совесть меня не царапала. Царапал сам мундштук, и я наконец переложил его в карман: теперь-то пусть выпирает, не страшно.

Пожарное депо с фонтаном я обошел стороной, по берегу реки. На всякий случай.

В поликлинике мне без волокиты выдали пачку листков и справок, соединенных канцелярской скрепкой. Я прицепил к «анализам» характеристику, в которой было написано, какой я хороший и активный (знала бы Мира про мундштук!). И с этими трепещущими на ветерке бумажками двинулся дальше, в контору «Заготживсырье».

Путевками ведала председательница профсоюза — очень полная дама с хитрыми глазками. Как звали, не помню, а фамилия была какая-то странная, «множественного числа». Что-то вроде «Гайдамаки».

Но для повести я придумал этой тете другую фамилию — Грузновато. Роза Яковлевна Грузновато. Так и буду ее называть.

— Здрасте, Роза Яковлевна! Вот... все готово... — Я слегка запыхался.

Мадам Грузновато сладко заулыбалась в ответ. Даже присела слегка.

— Здравствуй, Славик... Папа уже уехал в командировку? — Она имела в виду отчима.

Я сообщил, что «папа» уедет вечером. На пароходе. А сейчас собирается.

Легкая тень мелькнула на лице профсоюзной командирши. Видимо, Роза Яковлевна рассчитывала, что Владимира Эдвиновича уже нет в городе и некому будет устроить скандал. А скандал мог случиться вот почему.

— Видишь ли, Славик... Такая неожиданность. Оказалось, что путевок нам выделили меньше, чем мы просили. И вот... получается, что тебя пришлось убрать из списка... раз ты сдал документы самый последний... Но ты не огорчайся! На будущий год мы тебя обязательно... В первую очередь!

Конечно, все врала! Путевка понадобилась для каких-то знакомых! Или для ее собственной дочки — Аллочки Грузновато (такой отвратительной девчонки с болячками на губах!). В первую секунду я был готов взорваться негодованием. Думает, если отчим в командировке, можно творить что угодно?! А я вот сейчас сбегаю за ним! Конечно, он не будет здесь применять «хук справа», однако устроит такой шум, что...

Но стоп... В следующие секунды я осознал, что судьба подарила мне удачу.

По правде говоря, особого желания ехать в лагерь не было. «Домашний мальчик» Славик очень опасался надолго разлучаться с мамой и понимал, что будет отчаянно скучать. А кроме того, есть теперь возможность поближе познакомиться с Темой. Да! Это же удача!..

— Ну, что же, — вздохнул я с видом воспитанного ребенка, не смеющего спорить со взрослыми. — Жаль, конечно, я ведь уже почти собрался... Ну, ладно...

— Ты передай дома, что я приношу свои извинения и что На будущий год... Ох, я опаздываю, мне надо в областное управление, там сегодня заседание до вечера!

Она явно торопилась улизнуть из конторы, опасаясь гневного визита отчима.

Но я не собирался рассказывать дома о своей «отставке» раньше времени.

Выйдя на деревянное крыльцо конторы, я прикинул дальнейшие планы.

Во-первых, теперь не имело смысла стричься. Три рубля гораздо разумнее использовать на кино или мороженое. Вообще-то это не совсем мои деньги, мама дала их именно на парикмахерскую и теперь может потребовать назад. Но с другой стороны, она сказала: «Если останется сдача, возьми себе». А теперь вся трешка сделалась как бы сдачей — в силу неожиданных обстоятельств.

Главное, домой не надо возвращаться слишком рано. Чем ближе к вечеру, тем больше шансов, что никто не ринется отстаивать мою неправедно отобранную путевку.

Я небрежно свернул, почти скомкал ненужные теперь документы и сунул в карман, к мундштуку. Карман заметно оттопырился.

Потом я направил стопы к кинотеатру «Темп», где шла кинокомедия «Весна», которую я видел только один раз. Отчего бы не посмотреть снова?

Но оказалось, что «Весны» уже нет, а показывают хороший, но всем изрядно надоевший «Небесный тихоход».

Я пересек улицу и зашел в магазин «Культтовары» рядом со старинным зданием ресторана «Сибирь». Не найдется ли здесь для моей трешки достойного применения?

Поглазев на канцелярские товары, я двинулся в отдел, где продавали разноцветные блестящие патефоны и пластинки для них.

Эх, если бы у нас дома был свой патефон...

С этим тайным вздохом я шагнул к прилавку и... увидел почти рядом с собой Темину маму.

Видимо, судьба в тот день решила делать мне подарок за подарком.

Темина мама была теперь не в блестящем «артистическом» платье, а в обычном — желто-зеленом, с рисунком из листьев. Но в той же шляпе, что вчера. Она растерянно перебирала содержимое сумочки и говорила продавщице:

— Какая досада, я истратила почти все деньги, не хватает двух с полтиной... У вас еще много таких пластинок?

— Последняя! — отозвалась продавщица со сдержанным злорадством.