Наша Маша и Волшебный Орех - Игорь Ткаченко

Гоша оторвал листок посуше, помял его в руках.

— М-да, жестковато полотенце. Знаешь, я думаю, проще на солнце обсохнуть.

— Вот еще, глупости! — Маша капризно надула губки. — Мама говорит, что этого нельзя делать ни в коем случае, и особенно на солнце. После умывания лицо нужно протереть насухо и смазать увлажняющим кремом, чтобы нос не облупился. Это поможет сохранить молодость и красоту…

— Ну, с молодостью у тебя и так все в порядке, — улыбнулся Гоша.

— Ты что, хочешь сказать, что я уродливая малявка?! — вспыхнула Маша.

— Нет, нет! — испугался Гоша. — Наоборот! Ты очень… ну, просто очень… красивая…

Он отвернулся и смущенно покашлял. Маша смотрела на него, удивляясь самой себе. Что-то странное со мной происходит, подумала она. До сих пор таких приступов заботы о красоте не замечалось…

— Спасибо, — Маша застенчиво потупилась. — Ты тоже такой… классный! А я веду себя как дура… Сама не понимаю, что со мной. Наверное я просто… только ты не смейся!

— Не буду смеяться, — Гоша взял ее за руку. — Говори.

— Наверное, я просто очень беспокоюсь за Михея и Борьку! — поспешно сказала Маша, краснея. — Куда они могли подеваться?

— Найдем! — уверенно сказал Гоша. — Что им сделается, игрушечным… Бродят где-нибудь поблизости.

— А как мы их будем искать?

— Пока не знаю, — Гоша все не отпускал ее руку. — Но я обязательно что-нибудь придумаю, если только ты… — он набрал полную грудь воздуха и хотел выпалить: «разрешишь тебя поцеловать!», но постеснялся. И сказал:

— Если ты уже доела свою клубнику…

Маша вскинула на него большие васильковые глаза.

— Давай есть вместе!

— Не люблю клубнику, — покачал головой Гоша. — Я люблю орехи.

Маша опешила.

— Ого! Гоша, как можно не любить клубнику?

— Клубника… — поморщился Гоша. — Она внутри такая же, как снаружи. А орехи — как люди! С виду не поймешь, что внутри…

Маша решительно кивнула головой, присела на коленки и отломила кусок ягоды.

— Попробуй! Ведь правда вкусно?

Гоша присел рядом.

— С твоей ладони… да!

Их глаза встретились. У Маши щека была испачкана клубничным соком, Гоша нежно протянул ладонь, но отвел руку, отчего-то вдруг засмущавшись. Они, улыбаясь, смотрели в глаза друг другу.

— А ты такой классный… — сказала Маша почему-то шепотом.

— А ты… Ты такая… — вздохнул Гоша. — С той секунды, как я тебя впервые увидел…

Гоша наклонился к ней, вдыхая клубничные, солнечные запахи, так что даже закружилась голова. От счастья он тоже зажмурился и потому не увидел, как неподалеку раздвинулись кусты, и показалась круглая любопытная голова в мятом цилиндре. Это был Борька.

Они с Михеем давно шли по полю зигзагами, поедая клубнику, и неожиданно вышли сюда. К тому моменту Борька и Михей уже чуть не поругались, потому что Борька болтал без умолку, а Михей не любил болтунов, и ворчал. А Борька не любил ворчунов, и болтал об этом еще громче. Хоть они и считали себя друзьями, но вечно пререкались, даже когда были игрушками. Михей уже успел три раза назвать Борьку деревянной занозой, а Борька трижды обозвал Михей обжорой и один раз — клубничным комбайном, что Михея особенно обидело. И они бы наверняка поссорились, но тут Борька вдруг увидел Машу и Гошу.

— Михей! — шепотом позвал он. — Иди сюда, полюбуйся!

— Ну что там еще? — ворчливо прошамкал Михей набитым ртом.

— Не что, а кто! — Борька во все глаза смотрел на парочку, не замечающую ничего вокруг. — Мы Машу везде ищем, с ног сбились, а она тут чуть ли не целуется с каким-то местным парнем!

— Целуется? — заинтересовался Михей и подошел поближе — рядом с головой Борьки из зарослей появилась перепачканная клубникой физиономия Михея. — Ох, мать моя, Большая Медведица! — удивился он. — Да ведь точно, Маша! Но она не целуется. Они… они едят ягоду.

— Но как! — возмущенно подхватил Борька. — Ты посмотри, как они ее едят! Как жених и невеста!

— А как жених и невеста едят? — громко удивился Михей и почесал в затылке. А потом, ломая стебли, решительно выбрался на тропу: — Эй ты, белобрысый! А ну, отойди от нее, а то лапы оборву!

Маша испуганно ойкнула, увидев двух незнакомых мальчишек, решительно направлявшихся к ней и Гоше.

— Чего надо? — хмуро спросил Гоша, выступая вперед.

— Сейчас узнаешь, — пообещал Борька, выглядывая из-за плеча Михея и на всякий случай прячась обратно. — Мы тебе покажем, как к чужим девчонкам клеиться! Ну-ка, Михей, поучи его хорошим манерам! А я добавлю!

— Михей?! — Маша с изумлением смотрела на верзилу, деловито засучивающего рукава.

— Не узнала? — хмыкнул Борька. — Я смотрю, ты, подруга, времени даром не теряешь! На минутку оставить нельзя!

— Борька?! — удивленные глаза Маши расширились еще больше.

— А то кто же! — бывший Буратино приветственно приподнял цилиндр. — Сейчас мы начистим пятак этому местному красавчику и пойдем искать Гошу.

— Вы с ума сошли! — закричала Маша, протискиваясь между щелкунчиком и медведем. — Это и есть Гоша!

— Да, ну! — Михей смерил Гошу подозрительным взглядом с головы до ног. — А ну, дай клешню!

Гоша протянул ему руку:

— Здорово, косолапый!

— Да здоровей видали, — начал, было, Михей, но от гошиного рукопожатия вдруг подпрыгнул на месте и взвыл, пытаясь выдернуть руку. — Ай! Верю, верю! Пусти! Что я тебе — орех?!

— Здравствуй, Боря, — вежливо сказал Гоша, протягивая руку второму приятелю.

— Привет, привет! — Борька поспешно спрятал руки за спину. — Обойдемся без нежностей!

— Это какое-то волшебство! — прошептала Маша, все еще не в силах прийти в себя. — Сначала вы выросли, потом заговорили, а теперь вообще превратились в людей! Может быть, я сплю?

— Ущипнуть? — деловито осведомился Борька.

— Давай лучше я тебя ущипну, — предложил ему Гоша.

— Узнаю нашего робота! — Борька отскочил в сторону. — Совсем шуток не понимает! И как с таким можно шушукаться?! Лично я бы не рискнул!

— Никто и не шушукался! — покраснела Маша. — С чего ты взял? Мы просто ели клубнику.

— Ага! — покивал Борька. — Мы все видели!

— Угу, — Михей угрюмо кивнул. — Чего уж тут прикидываться? Видели.

— Вот! — торжествующе воскликнул Борька. — Плюшевый свидетель врать не станет! Потому что не умеет! Отпираться бесполезно!

— Ваше-то какое дело? — взорвался Гоша.

— Как это — какое?! — взвился Борька. — Да мы с ней с трех лет знакомы!