Десятый король - Эл Ригби

— При дворе нашего Фила собираются только самые прекрасные дамы. И все они носят платья семи цветов. Каждый цвет соответствует дню недели.

— Зачем? — невольно заинтересовался Тео, до этого не обративший внимания на странное однообразие нарядов фрейлин.

— Чтобы его величество не забывал, в какой день и каким дамам он дарит цветы. Ведь все они тайно влюблены в Фила, и он никого из них не хочет обижать.

Тео покосился на бородатого короля, как раз обгладывавшего поросячью ногу. Он явно был доволен жизнью, а подданные смотрели на правителя с таким обожанием, будто он — само солнце.

— Ты не думай, при жизни он был очень скромным… а сейчас решил…

— Оторваться, — закончил за него Тео.

— Не знаю, что это значит в вашем мире, но не будь к нему строг. Не всякое воображение создаст такие горы, как наши.

Мальчик пожал плечами: с этим он не собирался спорить. Просто его немного удивил контраст между скромными деревянными домами большинства жителей Ротонды и роскошным дворцом, где пировал царь. Работа в рудниках, какие бы сокровища там ни добывались, не казалась Тео такой уж привлекательной.

Вскоре подали кофе, а потом царь Филипп с уже привычными для Тео властными интонациями потребовал:

— А теперь все вон, у меня государственные дела. — Он повернул голову к мальчику и дракону: — Вы останьтесь. Дела у нас общие.

Подданные, перешептываясь, начали по двое-по трое покидать зал. Вскоре он опустел, со стола убрали, и камердинер затворил тяжелые резные двери. Гулкая тишина резко сменила веселую болтовню. Царь Филипп поднялся и приблизился к одному из окон. Он не начинал разговора. Альто, кажется, тоже не очень к этому стремился, и пауза затягивалась все больше и больше.

— Куда ты держишь путь, мой хвостатый друг? — наконец спросил правитель.

— На коронацию в Лийю, к королеве Марджери, — отозвался дракон, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Значит, не ограничен во времени, — удовлетворенно изрек Филипп, потирая руки.

— Насколько возможно, я должен показать Тео наш мир. Таков ее приказ.

— Женщины дают иногда странные поручения, верно, земной детектив? — Царь в каком-то странном жесте коротко прижал к губам три пальца. Потом вдруг обернулся, пристально глянув на Тео: — Ты ведь об этом думаешь?

Мальчик пожал плечами.

— Знаешь, я когда-то многое бы отдал за то, чтобы посмотреть на такое место, как наш мир, хоть одним глазком. Но я тогда не предполагал, что чудеса существуют, и поэтому ценил их выше.

Тео снова промолчал. Он не понимал, к чему ведет правитель.

Альто, кажется, тоже.

— Видел стеклянные вихри по дороге? — снова обратился Филипп к дракону.

Тот покачал головой:

— Только на границе.

— Хорошо.

— А что?

— Сердце не на месте. — Фраза была произнесена совсем иным тоном, устало. Но тут же царь улыбнулся, пожимая плечами: — Реуматизма… или как это зовут… не важно. Вы, наверное, хотите знать, зачем я вас пригласил?

— Это было бы хорошо, ваше величество.

— Итак, великий земной детектив… — Царь приблизился к Тео, снова пристально всматриваясь в его лицо, и вдруг сказал, точно обращаясь к самому себе: — Господи… правда похож…

— На кого? — с удивлением переспросил мальчик.

— На Сыщика. На друга моего, Дмитрия. Просто его у нас тут по-другому и не кличут, кроме как Призрачный Сыщик. И кажется, у него беда. Или у меня. Я не знаю, но… мне нужна твоя помощь.

Тео нахмурился:

— Я спешу к миссис Ванчи. Очень спешу.

Он слишком хорошо помнил, чем обернулась прошлая задержка.

— И все же мне бы хотелось, чтобы вы остались ненадолго. Позволь тебе кое-что рассказать… а ты решишь, будешь ли помогать мне. Думаю, я в любом случае не отниму много твоего времени.

— Хорошо, — согласился мальчик.

Хотя что-то подсказывало ему, что решать ничего он не будет: царь Филипп был не из тех людей, с которыми можно спорить. Альто тоже не стал возражать — кажется, дракону не очень хотелось возвращаться в почтовую марку. Филипп удовлетворенно кивнул. Прошелся по залу. Сел и медленно заговорил:

— Как ты знаешь, я по происхождению русский. Многое в жизни повидал, много попробовал профессий, пока не решил однажды сорваться с насиженного места в холодный красивый край, чем-то похожий на этот, только не горный, — в поисках счастья. И Сибирь. Оказалось, что я сделал правильно, вместе с моими рабочими мы добыли там много-много золота. Я был счастлив, я работал, одновременно придумывая свое драконье королевство для сынишки, он у меня неважно засыпал по ночам, а от сказок вроде и успокаивался. Однажды ко мне приехал Дмитрий, старый мой друг, статский советник, из самой столицы. Полицейский, в Третьем отделении[2]занимал не последний пост. Я очень удивился, что этакая важная птица меня вспомнила. Рад был увидеть его после долгой разлуки, да только оказалось, не просто так явился. Перешел дорогу одному человеку — уличил в страшном преступлении, в заговоре против нашего Государя. Помешал, да только тот тоже не прост был: нанял убийц, и теперь убийцы рыскали по следу. Дмитрий не трус, он храбрее всех, кого я знал за всю мою жизнь, мы ведь и служили вместе. Человек с именем, званием, положением… но мерзавец щелкнул пальцами — и от Дмитрия отвернулись все, да и многие в Отделении, оказалось, нечисты были. Мой бедный друг хотел скрыться у меня, в диком краю, и переждать.

Слова лились сплошным потоком. Но вот теперь поток стал будто бы натыкаться на камни. Царь чуть сгорбился.

— Я сделал все, что мог, чтобы никто ничего не узнал. Но я-то никогда не был полицейским, я совсем не знаю, как думают преступники. Они выследили его. Когда было первое нападение, мы с моими людьми успели. Много тогда пролилось крови, но все к лучшему. Нам подарили короткую передышку, сейчас я понимаю, что это была только уловка, чтобы отвлечь. Я, дурак такой, расслабился. По делам поехал в ближний город, два дня езды… А пока меня не было, в наше поселение явился тот человек. Он обманул моих рабочих, обманул мою жену, обманул всю оставленную мною охрану, нашел Дмитрия, а я… я опоздал. Решающая схватка произошла в одном из рудников. Оба погибли, разбившись о камни. Я ненавидел себя за то, что не успел. Все не мог в голове уложить, ну как так Господь Дмитрия наказал, да и меня наказал. Только ради жены и сына я пережил это, иначе света бы не видывал… Однажды… ко мне пришел дух моего друга и сказал, чтобы я перестал казнить себя. Эта милосердная душа, он простил меня. И я выполнил его просьбу. Пытаюсь выполнять. По сей день.