Экскурсия во тьму - Анатолий Лосев

– Но и расходиться тоже нельзя. Может быть, на крышу залезть и оттуда посмотреть, а? – Ну, в общем, ничего так совет.

Но, к несчастью, воспользоваться им не удалось. Пожарную лестницу, как мы ее ни искали, так и не обнаружили. Проникнуть на чердак, а затем и на крышу через подъезд также оказалось невозможным: во всех дверях были установлены хитроумные замки. Летать мы тоже не умели, поэтому просто взяли и, выбрав путь наугад, правда, с привлечением некоторой доли интуиции, повернули в правую арку. Но далеко пройти не получилось: это был тупик. Кому, когда и зачем понадобилось замуровывать арку, неизвестно, но морду бы набить тому, из-за кого мы с Игорем потеряли целых четверть часа, раздумывая над тем, какой путь выбрать. Удивительно, как мы раньше-то сюда не забежали.

Впрочем, зато теперь мы уже были уверены, в какую сторону надо идти. Мы двинулись и вышли… в точно такой же двор, из которого вели две подворотни.

– Так, мне это надоело, – разозлился Игорь.

– Только смотри, не подожги какой-нибудь дом, – предостерег я его от необдуманного поступка. – Короче, давай сейчас пойдем в этом направлении, а если потерпим неудачу, то вернемся и отправимся в другом.

Игорю было все равно, и мы быстро нырнули в арку. Появившись на другом ее конце, я обнаружил, что этот двор вообще больше не имеет никаких выходов. Снова тупик.

– Придется идти назад, – мрачно произнес я и уже было развернулся, когда Игорь остановил меня:

– Макс, постой. Смотри туда, – и он указал рукой на угол дома, где сидело небольшое желтоватое пятно – свет от полной луны, непонятно как проникший внутрь этой кромешной тьмы. К самой середине этого пятна была прилеплена белая продолговатая табличка с черными буквами на ней.

– Слушай, если это не объявление об оказании каких-нибудь добрых услуг, то это наверняка название улицы, на которой стоит дом, – рассудил я.

Мы подошли поближе, едва не споткнувшись о какой-то одинокий камень, и увидели, что это было действительно название улицы. Только написано оно было не на табличке, а просто углем или толстым маркером на светло-серой стене, и обведено не очень ровным, но четким прямоугольником, из-за чего нам и показалось, что к углу дома прибита настоящая табличка.

«Ездаков пер.», – прочел Игорь – я из-за своего «хорошего» зрения и снятых из-за боязни потерять очков вдали ничего не видел. – «Пер.» – это значит «переулок».

– Ездаков? – удивился я. – Что-то очень знакомое.

Я на минуту задумался. Где я мог слышать это название? На экскурсии? Вряд ли. Может быть, адрес какой-нибудь фирмы в рекламе? Тоже не то. Наверно, где-то в Интернете.

– Слушай, Макс, а какой адрес тебе дали в милиции? – Игорь прервал мои размышления – видимо, он уже решил выйти на следующий этап поисков Кудрявцева.

Ура! Большое спасибо Игорю! Если бы не он, я так и не вспомнил бы, что Ездаков переулок – это улица, на которой живет Аввакум Кудрявцев, тот, что обитает в будущем. Для этого не пришлось и листок доставать из кармана; впрочем, все равно ничего не видно в такой темноте.

– Вот здорово, Макс! – обрадовался Игорь, узнав отличную новость. – Можно считать, что мы его уже почти нашли. Пойдем обрадуем ребят.

– Погоди, надо бы уточнить и номер дома, – я надел очки и, прищурившись, попытался разглядеть, что еще написано на углу дома.

«Черт, плохо видно». Действительно, пятно света было не таким уж большим, и, вероятно, не все в него попало.

– Игорь, есть чем посветить?

– Я не брал фонарик. Не думал, что он может пригодиться.

Что ж, очень жаль. Впрочем, Игорь тут же нашел выход. Он выхватил у меня листок с досье на Кудрявцева и поджег самый его краешек.

– Что ты делаешь?! – рискуя разбудить жителей, крикнул я. – Ты сейчас его спалишь. Туши быстрее.

– Макс, успокойся, – остановил меня Игорь, всячески пытаясь увернуться, чтобы я не смог отнять у него листок. – Лучше запоминай номер дома.

И он поднес уже пылающий листок к глазам.

– О, классно видно!

Тоже мне, нашел время иронизировать. Ну, что же он медлит? Сгорит же все. Или информация уже сгорела, и он боится мне об этом сказать?

– Короче, запоминай: Ездаков переулок, дом три, квартира семь, телефон… Телефона, в общем, нет.

Ага, уже нет. Впрочем, он нам вряд ли поможет, бог с ним. Главное, что остальное сохранилось. Кстати, а это что за дом?

Игорь сам понял мою мысль, хотя я и не передавал ее ему, и, пока бумажка еще не успела догореть, протянул руку к надписи на доме и разобрал следующее:

– Вроде «три» написано… Или «восемь», что ли? Плохо вычерчено. Да нет, точно «три», как на листе, да?

Он собрался было сам проверить, но внезапно резко отдернул руку, и, вспыхнув в последний раз, тлеющий листок спланировал на асфальт и с тихим шипением утонул в луже.

– Ай, черт возьми! – Игорь замахал в воздухе обожженной правой рукой, одновременно хватаясь левой за мочку уха. – Не заметил, что бумага уже почти вся сгорела. Ты запомнил номер-то?

– Конечно, что тут запоминать? – усмехнулся я. – Ездаков, три, квартира семь. Это же тот самый дом. Ну, что, пойдем?

– Слушай, а может быть, сперва за ребятами сходим? Куда они от нас денутся?

– Тогда пусть один из нас пойдет назад, а другой останется во дворе наблюдать. И если кто-нибудь выйдет…

– Ну и что это даст? – внезапно возразил Игорь. – Ведь придется идти следом, но при этом мы потеряем друг друга.

– Хм, вероятно, ты прав, – согласился я. – Ладно, идем обратно.

– Постой. Посмотри, вон там окна горят, это случайно не седьмая квартира?

Ну спросил! Откуда я знаю? Здесь может быть такая планировка подъезда, что с улицы вряд ли точно скажешь, где какая квартира.

«И внутрь не зайдешь ведь», – я подошел к двери подъезда и потрогал ее: так и есть – заперто. И два длиннющих ряда каких-то кнопок. Пойди попробуй разберись в темноте, что к чему.

Вот все вместе и разберемся.

Оля Полунина

Однако мы и заждались. Прошло уже полчаса, а ребята до сих пор не вернулись, хотя сюда мы добежали за каких-то пять минут.

– Ума не приложу, сколько можно ходить? Ну, добежали, по-быстрому посмотрели указатели и вернулись, – недоумевала Катя.

– Как бы не пришлось идти на выручку. Но куда? – нервничал Дима.

– Да перестаньте, может, они просто заблудились, темно ведь, – пыталась успокоить всех Наташа. Когда среди вас находится хотя бы один оптимист, то руки опускаются по крайней мере не сразу. И даже снова появляется какая-то надежда, что все будет в порядке.

Мое беспокойство тоже росло с каждой минутой. Было бы почти нереально отыскать наших друзей в этом мегаполисе. В любом случае у нас это отняло бы столько времени, что зелье, которым нас «дружески» попотчевал Мефодий, уже обрело бы свою смертельную силу. Кто знает, сколько дней или даже часов у нас в запасе?