Щепкин и коварные девчонки - Анне-Катрине Вестли

Малыш поправился и снова каждый день ездил с мамой в магазин. У мамы было очень много работы, потому что приближалось Рождество. Она всё время задерживалась на работе, а Филипп с Малышом сами готовили обед и даже мыли посуду, потому что мама очень уставала.

– Потерпите, скоро Рождество, каникулы, тогда повеселимся, – говорила мама.

А пока дел было невпроворот, ведь приходилось не только ходить на работу, но и печь сладкие рождественские полена и украшать к празднику дом.

– Мне забот и хлопот слишком много, – горько вздохнул Щепкин. – Так мы себя загоним.

– Потерпи, скоро Рождество, каникулы, – ответил ему Малыш.

– А разве принцесса не звала нас в гости? – вспомнил Щепкин.

– Ты прав, – ответил Малыш. – Мы можем сходить к ней в Рождество, потому что тогда мы будем свободны.

Часто вечерами они стояли у окна и смотрели на взгорок: там наверху сказочно красиво мерцали окна. Наверняка там у принцессы замок.

В Рождество Малыш проснулся утром, как обычно, рано, и Щепкин тоже проснулся, но мама, и папа, и Филипп спали.

– Нам нельзя шуметь, – сказал Малыш, – потому что мама предупредила, что они хотят спать, пока сами не проснутся.

– Может, сходим к принцессе? – предложил Щепкин.

– Давай, только мне надо одеться, – ответил Малыш.

Он старался изо всех сил и справился со всем, кроме башмаков. У него никак не завязывались шнурки, вот ведь досада!

Он взглянул на Филиппа. Что это у него под ухом? Представьте, Филипп лежал ухом на будильнике, а тот звонил, и впервые в жизни Малыш увидел, что его старший брат Филипп услышал трезвон будильника и проснулся! Малыш открыл было рот, чтобы сказать про это, но засмотрелся на Филиппа, который вдруг заговорил сам с собою!

– Ага! Съели? Времени половина восьмого, а я могу не вставать!

– Зачем ты поставил будильник, раз у тебя каникулы? – удивился Малыш.

– А чтобы подразнить себя. Я всё сделал, как будто мне надо в школу, а потом раз – и не иду!

– Ну ты и придумал! – с уважением сказал Малыш. – А ты мог бы заодно завязать мне шнурки? Мы с Щепкиным пойдём на улицу, чтобы вам не мешать.

– Хорошо, – кивнул Филипп, но потом еле справился – он свесился с кровати и каким-то чудом в полудрёме всё же затянул шнурки, тут же отвернулся к стене и крепко заснул.

Малыш прошлёпал на кухню, открыл жестянку с хлебом, вытащил большую горбушку и принялся сосать и грызть её. Потом он зашёл в гостиную и взял из вазы яблоко.

– Ну вот, а теперь пойдём прогуляем наши подарки, – сказал Малыш.

На Рождество ему подарили санки. Они были светлые и словно блестели. Санки подарили мама с папой, а Филипп подарил сиденье, которое прикручивается к санкам, и оно было как раз впору Щепкину, которому достался и второй подарок. Мама сшила ему мешок для санок, потому что она сообразила, что, если Щепкин тоже будет кататься с гор, его лучше всего сажать в такой мешок, чтобы он не потерялся.

– Щепкин, полезай-ка в свой мешок, – сказал Малыш.

Щепкин только того и ждал, он очень гордился своим подарком. Малыш привязал мешок с Щепкиным к сиденью и вышел с санками из дома. Санки выкатились на лестницу и запрыгали по ней – бум-бум-бум, – но и санки, и Щепкин успешно спустились вниз.

– Нам наверх, – сказал Малыш и показал на просеку, которая вилась вверх по взгорку за домом.

– Да, – кивнул Щепкин.

А больше он ничего не сказал, потому что он был совершенно поглощён этим приключением – его в мешке везут на санях прочь со двора.

Идти вверх было трудно, потому что просека поднималась очень круто.

– Вот если бы ты, Щепкин, мог немного повезти меня, – сказал Малыш.

– Я бы и сам хотел того же, – ответил Щепкин, но было непохоже, что он говорит правду, потому что Щепкину нравилось ехать, как он сейчас ехал, и менять ничего не хотелось.