Ночные бродяги - Гарри Килворт

И он помахал лапой перед глазами своего друга.

Грязнуля кивнул.

— Разумеется, со мной все в порядке. А что все так суетятся? Кто-то потерял монету и обещал наградить того, кто ее найдет?

— А куда делся Баламут? — спросил Нюх.

— Баламут? — удивленно воскликнул Грязнуля, оглядываясь по сторонам. — Он что, был здесь?

— Ладно, неважно, — сказала Бриония. — Пойдемте лучше узнаем, что нам скажет чистильщик обуви.

А тот как раз говорил с кем-то из леммингов. Тут чистильщик обуви увидел Нюха и помахал ему. Лемминг повернулся, и Нюх увидел, что это — прекрасная Свелтлана. Их глаза встретились.

Нюх тут же бросился вперед, зная, чего можно ожидать от такой особы: жизнь другого существа для нее не значила ничего. А она внезапно толкнула маленького чистильщика на дорогу, прямо под колеса проезжающего экипажа. Щетки, вакса и бархотки упали на мостовую. На мгновение все замерли и в ужасе уставились на чистильщика, который через секунду окажется под колесами.

Однако Нюх успел вовремя. Он прыгнул и успел прикрыть малыша своим телом — экипаж прогремел прямо у них над головами. Нюх рассчитал все правильно, и повозка не задела их. Лишь одно из колес проехало ему по кончику хвоста. Через мгновение прохожие уже поднимали их с земли и отряхивали пыль с их одежды. Чистильщик обуви стоял рядом с Нюхом, он выглядел потрясенным. Серебряк ощупал свой хвост, убедился, что тот цел, и поспешил к друзьям успокоить их. Свелтланы же и след простыл.

— Ты был великолепен! — сказала Бриония. — Какой храбрец! Ты не ранен? О, тебе придавили хвост. Дай я…

— Ничего страшного. Пустяки. Что с нашим чистильщиком?

Но с тем все было в порядке — конечно, он перепугался, но ничуть не пострадал.

— Но зачем она это сделала? — воскликнул он. — Зачем вытолкнула меня на дорогу?

— Не хотела, чтобы я узнал, что чужая жизнь для нее ничего не значит, — ответил Нюх.

Ласка дал ему монетку, после чего ласки направились к реке и пошли по набережной. Вдали виднелся освещенный газовыми фонарями мост. Отсюда было видно, что на сторону, где жили люди, переходили несколько животных. Они очень торопились, потому что мост уже начали разводить.

— Лемминги перебрались через реку, — пробормотал Нюх.

— Интересно, что они собираются делать? — спросила Бриония. — И зачем им понадобилось это представление в театре?

— Полагаю, — отозвался ее друг, — они надеялись, что принц явится туда. Насколько я знаю, он любит оперу. Может, он не прочь посмотреть и на такое представление.

— Но как вы об этом узнали? — изумился Плакса.

— Это моя работа. А теперь, полагаю, нам придется отправиться за леммингами в людскую часть города.

— Но мост уже разведен. — Бриония махнула лапой, указывая на реку.

— Это верно, — ответил Нюх. — Так что переберемся другим способом.

Он засунул в рот два когтя и пронзительно засвистел. Этот резкий свист заставил трех ласок заткнуть уши и присесть на корточки.

Потом все в недоумении уставились на Нюха, а он невозмутимо произнес:

— Вот к нам уже плывет мой друг. Привет, Возила! Греби сюда! — крикнул он в туман, который покрывал всю поверхность реки. Потом ласка повернулся к друзьям и добавил: — У меня неплохой слух. Вдобавок у Возилы совершенно особая манера грести, так что я ни с кем его не перепутаю. И еще, он везет груз. Боюсь, что это очередной утопленник.

— Откуда ты это знаешь? — поразилась Бриония.

— Видишь ли, весла опускаются в воду через определенные промежутки времени. А на сей раз промежутки эти чуть больше обычного. Значит, лодка перегружена и в воде. Да все это элементарно.

— Да, — улыбнулась Бриония. — Действительно элементарно.

Через некоторое время и до ушей Брионии донеслись мерные удары весел о воду. Потом в тумане появилось светлое пятно, отражавшееся в темной воде, и, наконец, она различила приближающуюся лодку. Да, к ним плыл Возила собственной персоной. Нюх спустился к воде.

— Что надо делать? — спросил Возила. — Я слышал, как вы свистели, и сразу поплыл сюда.

— Ты можешь переправить нас на тот берег? Мост уже развели. Вот тебе полкроны.

— Даже не знаю, стоит ли брать деньги, вы мне и так столько помогали, — отозвался выдра.

— Нет-нет, возьми. В конце концов, нас четверо. Садитесь в лодку! — крикнул Нюх, задрав голову к невидимым в тумане ласкам. — Возила переправит нас.

Бриония и Плакса осторожно спустились по скользким ступенькам. Оба они поддерживали за лапы Грязнулю. Несчастный все еще был в шоке — он не вполне понимал, что происходит. Гипноз еще не выветрился у него из головы.

— Придется вам помочь мне вытащить из лодки одного горностая, — сказал Возила. — Мы положим его на берег, а позже я его заберу. Этот пассажир уже никуда не торопится. Так что я вполне могу отвезти его и попозже.

Ласки заметили, что на дне лодки лежит тело горностая. Мех его был мокрым и склизким, а глаза неподвижно уставились в небо, скрытое туманом. Черты его искажал страх неминуемой смерти, и это напугало ласок даже больше, чем сам труп. Плакса и Нюх подняли горностая и осторожно вытащили на берег.

— Вовсе ни к чему такие нежности, — недовольно проворчал Возила. — Он все равно уже ничего не чувствует.

Выдра уселся на весла и, выгребая на середину реки, объяснил сидящим в лодке:

— Самоубийство, самое настоящее самоубийство. Этот парень спрыгнул прямо с моста. Я сам видел, как он вскочил на перила и сиганул вниз.

— Ужасно, — пробормотала Бриония, содрогнувшись всем телом.

— Ну да, — согласился Возила. — Он крикнул что-то вроде: «Ненавижу критиков» — и тут же бросился вниз головой. А вода-то холодная, да еще течение тут сильное. Так его отнесло чуть не на километр. Ну а когда я его нашел, было уже поздно. Бедняга и дышать перестал, да оно и понятно — кто бы столько времени продержался?

— Он писал пьесы, — объяснил Нюх. — Это сценарист Донклин Свейт. Вчера появились отзывы на его новую драму «Речные истории», и критики его сильно изругали. Бедняга. Хотя теперь ему все равно.

Пока они обсуждали смерть несчастного драмодела, Грязнуля оглядывался по сторонам. Он еще не отошел от гипноза и чувствовал себя по меньшей мере странно: мысли у него разбредались и он никак не мог сосредоточиться на чем-то одном.

Плакса тоже чувствовал себя неуютно. Он обнаружил, что сидит на какой-то палке и она больно впивается ему в зад. Не раздумывая, он швырнул палку в воду, и та с громким всплеском упала неподалеку.

— Вуф! — гавкнул Грязнуля и, перемахнув через борт лодки, поплыл за палкой.

Плакса в ужасе вскочил.

— Что он делает? — завопил он.