Играют все - Оксана Иванова

– Играй! – крикнул Чемпион.

И Этьен влепил мяч в ворота. Это было грустно. Но справедливо.

Во второй половине матча Маркиз с подачи Первого Серого забил гол, который встретили неожиданно ярко. В небо взлетели маленькие птички и составили в воздухе фигуру кота. Зяблики, воробьи, синички и горихвостки приготовили сюрприз. Оказывается, за время скитаний Маркиз завел много пернатых друзей. Кому-то поднял выпавшего птенца, кому-то насобирал веточек для домика. А когда бедной пеночке подбросили в гнездо кукушонка, помогал добывать червей. Все лесные птицы болели за Маркиза – добрейшего кота, который не разорил ни одного гнезда.

– Ну уж нет! – прошипел Главный Сиам. – Пуделишки меня тоже раздражают, но если выиграют хромые с ушастыми, я все здесь расцарапаю!

Волчонок носился по полю как комета. После матча с «Енотами» ему – самому младшему – было особенно обидно, что полосатики так легко обвели их вокруг хвоста. Теперь Восьмой играл за десятерых: больше он не позволит кудряшкам или хвостам сбить себя с толку.

Четвертый Серый завладел мячом и нашел глазами лисенка. Убедившись, что фенек готов принять передачу, Четвертый ударил по мячу.

– Мне! – крикнул волчонок Чемпиону.

Восьмой стоял на открытой линии, оставалось только пробить по воротам. Ему нужен был мяч. И фенек мог легко сделать пас, если бы... Если бы только ему не мешали уши! Мяч падал идеально, чтобы принять его головой и передать волчонку.

Если Восьмой забьет гол, то-то будет праздник, подумал лисенок. Как же хочется порадовать младшего серого! «До чего мешают глупые уши! – рассердился Чемпион. – Ведь он такой миляга, наш волчонок, наш...»

– Восьмой! – выкрикнул лисенок и невероятным усилием заставил свои уши не трепыхаться, не прижиматься к затылку, а наоборот – расправиться, напрячься и... удержать мяч!

Впервые мяч не соскользнул в сторону. Не отскочил, куда попало, а полетел прямо к волчонку и от него – точно в ворота! Два-один! «Играют все!» победили!

Волчонок издал торжествующий вопль и рванул вокруг поля. Никто не мог его толком поздравить, потому что Восьмой не останавливался.

Команда столпилась вокруг лисенка.

– Мы знали! – ликовали Семеро Серых. – Большие уши ничем не хуже!

– Выдающиеся уши, дружище! – повторял Маркиз.

Лисенок сидел растерянный и счастливый. Вот ведь как получилось! Этьен был прав, иногда мы и сами не знаем, на что способны.

Медведь хотел перескочить через борт к Чемпиону, но запнулся, врезался в фанерный щит и прямо на щите, как на санках, выкатился в поле. Он подрезал скачущего волчонка и поднял его высоко в лапах, как победный трофей. Зрители захлопали. В пролом сразу же ринулись другие звери, чтобы поздравить команду лисенка или утешить пуделей. Но тут расплакались болонки, и пуделям самим пришлось утешать их.

Лисенок чувствовал себя странно. Он был очень рад победе. И одновременно не рад. «Немного обидно, – думал он, – сыграть вничью с чужаками и нанести поражение друзьям».

Во второй половине дня «Сиамы» разделали «Енотов» под орех. Со счетом три-один в пользу котов. За единственный пропущенный мяч вратарь «Сиамов» получил от капитана по уху. После победы «Сиамы» отказались давать интервью. Сказали, что им нужно отдыхать, быстро покинули Стадион и пошли почему-то не в город, а в лес.

Лисенок проводил их задумчивым взглядом и отправился к Боксеру. Пес, устав от шума, с финальным свистком поспешил домой и к приходу друзей уже вскипятил самовар. Боксер беспокоился за предстоящую игру с «Сиамами», но говорить о ней не стал: видел, что лисенка волновало другое. Пудели так и не подошли к ним за целый день. И матч «Енотов» смотрели с другой стороны трибун, отделившись от всех.

– Может быть, мы потеряем друзей, – неуверенно сказал Чемпион.

– Не обязательно, – ответил Боксер. – Победа показывает, что ты можешь. А поражение – чего ты стоишь. Достойно проигрывать умеют единицы. Но я почему-то думаю, пудели умеют.

Лисенок вздохнул. Он вспомнил, как пудели предлагали ему мячи и с готовностью объясняли игровые приемы. Все команды держали особые умения в тайне. Кроме пуделей. Однажды фенек видел, как Этьен учил бельчат своему коронному пинку в прыжке. Размышления Чемпиона прервало какое-то царапанье.

На ступеньке стоял Этьен и скреб лапой по крыльцу. В зубах он держал перевязанный бечевкой торт. Из-за ворот опасливо выглядывали остальные пудели. Они нетерпеливо повизгивали, но переступить границу сада не смели. Угрюмое одиночество Боксера давно стало легендой в городе. Даже Зайка-почтальон не кричал ему «Почта!», а тихонько подбрасывал газету на крыльцо. Поэтому пудели, сметающие на пути все преграды, к Боксеру заходить не спешили.

– Похоже, мое тихое жилище уже никогда не будет тихим, – хмыкнул Боксер.

Головы в воротах пропали, только кое-где высовывалось любопытное ухо. Этьен неуверенно поставил торт. Он никак не мог понять, сердится пес или нет.

– Мы пришли! – сказал он и переступил с лапы на лапу.

– А чего не заходите? – спросил Боксер.

– Растерялись, – честно ответил Этьен и повернулся к воротам. – Ребята, добро!

Десять пуделей влетели на террасу и чуть не сбили Боксера с лап. Они немедленно устроили возле него кучу-малу, но облизать так и не решились. Маркиз, который уже считал дом с террасой родным, накрыл на стол. Лисенок подошел к Этьену.

– Я так рад! – он вдруг вспомнил о важном. – Вы завтра с «Енотами». У них хвосты!

Этьен засмеялся.

– Изучили мы эти хвосты вдоль и поперек, не первый год их знаем! Сегодня еще раз посмотрели, нарочно подальше ушли, чтобы никто не отвлекал. Но мы, как бы ни сыграли, чемпионами уже не станем. У нас одна ничья, как у «Енотов». Главный спор между вами и «Сиамами». Вам завтра надо бороться!

– Будем бороться! – пообещал лисенок. – Я уже не так боюсь, что уши меня подведут. Почему-то раньше я ими играть не мог...