Под созвездием Ориона - Владислав Крапивин

«Богатый будет нынче житный укос, много мужики самогонки наварят...»

10.10.Едем по местам, где в годы войны был штаб Армии Крайовой. Кстати, С.С. рекомендовал А.К. и С.А. на время поездки в Западную Белоруссию снять армейский камуфляж, в котором они путешествуют. Советскую (российскую) армию здесь до сих пор не любят. Еще бы! В местных лесах, по словам С.С., до 1956 года водились националисты, которые при поддержке ЦРУ вели борьбу с Советами...

С.С. развлекает публику своими рассказами. Один из них, связанный с «военной» ситуацией и литературой одновременно, приводим без сокращений.

«...В застойную эпоху сидели мы с приятелями в университетском общежитии. За рюмкой чая вместе с соседями по блоку — студентами из старинного датского города Орхуса. Их в советский вуз прислали на стажировку по части славянских языков. Парни оказались вполне свойскими, и сокурсник мой Сева (староста курса и человек, как-то связанный с органами) в порыве душевной теплоты и откровенности завел такую речь:

— Хлопцы! И сами вы замечательные, и королевство ваше датское тоже замечательное! Но одного не могу понять: зачем Дания состоит в агрессивном блоке НАТО? Да неужели у вас всерьез кто-то думает, будто СССР способен обидеть маленькую страну?

— Не думаем, а знаем точно, что в Советском Союзе давно вынашивались планы агрессии против нас, — вынув трубку изо рта, невозмутимо ответил Бент, один из датчан.

Сева, хотя и считался на факультете неким политфрондером, теперь аж зашелся от праведного негодования. Начал страстно излагать суть последних советских мирных инициатив.

Но датчанин также убежденно ему в ответ:

— Планы агрессии вынашивались. Причем эта идея отражена в советской литературной классике.

— Где, в каком произведении?! — завопил Сева.

Бент взял с полки томик Ильфа и Петрова, раскрыл то место, где описывается, как Остап, накануне изъявший-таки у Корейко миллион, едет по пустыне на верблюде и рассуждает вслух.

Рассуждает он вот о чем.

«Ну, стал я миллионером. И чем бы мне теперь заняться?.. А не объявить ли себя вождем местных племен, купить у англичан оружия и пойти на кого-нибудь войной? На кого? А хотя бы на Данию. Повод? А зачем они убили Гамлета — принца и наследника своего законного? И вообще покойный Паниковский замечательно бы смотрелся с жирным датским гусем...»

— Убедились? — печально произнес Бент, закрывая произведение советских классиков.

Крыть Севе было нечем...»

10.15.Проезжаем местечко Уселюб. Ехидничаем: не отсюда ли пошел содомский грех и все другие непонятные явления в интимной сфере? С.А., кинув взгляд на спидометр, говорит, что там уже цифра 4000. Опять же повод...

Неугомонный С.С. (он тоже почувствовал волю, вырвавшись из ритма столичной жизни) рассказывает нам о самогонных заводах в Налибокской пуще, мимо которой нам предстоит проезжать. У него по этому поводу написана целая статья. «Самогонные рабы» за два доллара в сутки и «фломастер» — пластиковую бутыль с самогоном — горбатятся на своих хозяев. О незаконном производстве знают и милиция, и местная власть, но ничего не предпринимают.

Тема оказалась интересной для всех...

* * *

10.20.Переезжаем реку Неман (Нёман). Чуть севернее ее в 1812 году переходили войска Бонапарта — пятьсот тысяч человек, говорящие на двунадесяти языках европейских народов. Из всего Наполеонова воинства обратно через Неман переправилось всего семьдесят пять тысяч человек. Однако человечество ничему не научилось — ни в ту пору, ни в последующие времена...

10.30.Проезжаем поворот на Щучин. В 1978 году А.К. — выпускник военно-политического училища — здесь проходил стажировку в ОБАТО (отдельный батальон аэродромно-технического обслуживания) в должности заместителя командира роты охраны по политчасти. Уехал сюда, по его словам, на второй день после свадьбы. Может быть, потому, вернувшись через два месяца, радуясь счастливому возвращению, и положил начало первому сыну — Ивану. Сегодня тому уже двадцать три года...

Справа от дороги наблюдаем сенажные башни, напоминающие то самое, чем и зачинаются дети. Вспоминаем шутки, которые отпускались в адрес возводимой в Свердловске в годы перестройки телебашни (так и не достроенной до сего дня). Уж она-то точно была моделью гигантского... того самого. Сенажные башенки по сравнению с нею, как упомянутые органы пигмеев... Эти фантазии очень далеко могут завести нашу временно холостяцкую компанию, однако ушастый моралист Митька вовремя напоминает:

— Договаривались же! Ни слова о политике!

При чем здесь политика, не совсем ясно, однако все стыдливо умолкают. А самый интеллигентный из нас — В.П. (Заяц Митька: «Это он сам так считает»...), чтобы разрядить обстановку, сочиняет: