Привет от тети Моти - Валерий Гусев

Наступила глубокая ночь. Алешка изо всех силенок старался не заснуть. Это было очень трудно. Длинный день, полный трудов, забот и впечатлений, властно требовал спокойной ночи. В казарме сумрачно, тепло, отовсюду доносится соблазнительное сонное сопение, а то и мощный храп, похожий на рев забуксовавшего танка.

Алешка ущипнул себя за ухо и сказал сам себе: «Считаю до ста и встаю. Таков приказ».

Это он правильно рассудил. Самый большой начальник у каждого человека – это он сам. Когда самому себе прикажешь – отступать не станешь.

На счете «десять» послышались чьи-то легкие шаги и чья-то мягкая ладонь ласково опустилась на его голову. На счете «пятнадцать» он услышал чей-то знакомый добрый голос:

– Спи, Ленька, спи. Завтра рано вставать, спи…

– А ты где? – спросил Алешка, не открывая глаз.

– В Европе, – прошептала мама. – Здесь здорово, похоже на красивый сон. Но я так о тебе беспокоюсь…

– Подумаешь, какие нежности, – пробормотал Алешка, но ему было приятно. – Я о тебе еще больше беспокоюсь.

– А я все думаю: как ты там? Такой маленький, одинокий, среди взрослых грубых солдат. Они все с оружием.

– А ты – среди всяких вежливых европейцев… А они без оружия… Без оружия! Оружие!

Алешка распахнул глаза. Чуть не проспал оружие!

Он вскочил, бесшумно оделся, но обуваться не стал, сунул кроссовки под мышку и на цыпочках стал пробираться меж рядами кроватей.

Вся казарма дружно спала. Кто-то сопел, кто-то чмокал во сне губами, как маленький, кто-то храпел, как застрявший в канаве танк, а кто-то в дальнем углу вдруг громко и возмущенно произнес, не просыпаясь:

– Нет такого города – Кулебаки!

На что из другого угла казармы донесся (тоже во сне) обиженный ответ:

– Есть! Маленький, но есть!

Алешка даже присел от неожиданности и прошептал, успокаивая:

– Есть, есть! Далеко – за горами, за лесами, но есть! Где-то в Европе. Возле Парижа. Спи, Семечкин, завтра рано вставать, спи.

В дежурку дверь была распахнута. Там горел свет. Возле сейфа с личным оружием, как и положено, стоял дневальный со штыком на поясе. Дежурный офицер крепко спал, уронив голову на стол, рядом с телефоном.

Дневальный взглянул на Алешку и спросил шепотом, оберегая сон командира:

– Ты куда?

Алешка сделал вид, что застеснялся:

– Куда, куда… Туда.

– Обуйся, шпингалет, застудишься.

Алешка послушно присел на табурет, надел кроссовки. И вышел в коридор. Спустился на первый этаж.

В умывалке и в туалете тоже было светло. И тихо. Только мерно капала вода из худого крана и гудела под потолком лампа дневного света.

Алешка поежился – было прохладно. Окно туалета распахнуто во всю ширь по приказу старшины Баранкина, который неустанно боролся за свежий воздух во всех помещениях.

Алешка выглянул наружу. Ночь была светлая. Луна, круглая, яркая и огромная, висела на самом верху неба и заливала все вокруг голубым светом.

Алешка забрался на подоконник, лег на него животом, развернулся и сполз на землю. Присел на корточки, огляделся.

Все было спокойно. На земле лежали черные тени от зданий и деревьев. Тускло светились контрольные лампочки на КПП и возле складов и ангаров. Все кругом глубоко спало. Ни за что не подумаешь, что в этой мирной тишине и спокойствии замышляется черное преступное дело.

Алешка зевнул и встал – в первую очередь нужно нейтрализовать Горшкова и тетю Мотю, которые сейчас заканчивают на кухне все нормальные работы. И готовятся к другой работе – подлой.

Стараясь держаться в тени, чтобы не попасться на глаза патрулям и часовым, Алешка окольным путем подобрался к собачьей будке, где, как и вся природа вокруг, безмятежно дрых охранник Сачок. Да еще и солидно при этом похрапывал.

– Тихо! – шепнул ему Лешка. – Молча!

Сачок его послушался, но с такой радостью замолотил хвостом по стенкам будки, будто кто-то стучал палкой по пустой дубовой кадке.

Алешка потрепал его за уши, отстегнул от проволоки цепь и собрал ее в комок, чтобы не звенела.

– Рядом! – так же шепотом скомандовал Алешка.

Сачок по всем правилам обошел Алешку сзади, сел слева от него и доверчиво прижался теплым мохнатым боком.

– Вперед! – скомандовал Алешка.

И две ночные тени – одна на двух ногах, а другая на четырех лапах – бесшумно заскользили к блоку питания.