Мафия против темных сил - Елена Нестерина

– У-у-у-у-а-а-а-а-а-а! – подняв голову кверху, тревожно выл замученный тяжелой неволей Антон Мыльченко.

И лучше бы он этого не делал – таким неприятным и зловещим был его вой. Антоша и сам это понимал – он и выл от того, что волновался за судьбу Зои Редькиной, которой из-за своего дурацкого несправедливого наказания не мог ничем помочь. А еще воем Антоша отгонял от себя злые силы, которые наверняка клубились и сгущались над беззащитными людьми со связанными руками…

И Антон с упоением выл – громче и противнее всех.

– Мыльченко, замолчал бы ты, что ли, а? – проговорил Витя Рындин, который шел в череде связанных по рукам Вопельников вслед за Антошей. – И так мерзко, а тут еще твой вой…

Антоша прервал сложный звуковой вираж, который только что с большим мастерством заложил, и ответил:

– Эх, Витя, да я для тебя на все готов, а уж замолчать – тем более. Мне-то что? Но раз они нас к этому канату привязали, пусть слушают.

Жалкого учителя Сырника, обычно точно прибитого пыльным мешком, сейчас было просто не узнать. С несказанным удовольствием он возглавлял колонну мучеников, внимательно следил за тем, кто из привязанных к канату детей как воет, то убыстрял темп ходьбы, так что детям приходилось бежать вслед за ним вприпрыжку, то, наоборот, плелся еле-еле, доводя несчастных до белого каления. Пришедшие на школьный праздник ученички мучились, а Сырник – Сергей Никитич – торжествовал. Ведь сейчас была прекрасная возможность наконец-то отыграться за все…

А когда к Процессии Печальных Вопельников вместо ушедшей домой учительницы английского была командирована Овчарка, которая закончила проведение конкурса «Сокруши демона!», правила в Процессии ужесточились. И теперь за разговоры в строю проштрафившийся получал дополнительное время пребывания в Процессии. Достойная парочка живодеров нашла себе развлечение. Так что Процессия Вопельников получилась не то что Печальных, а прямо-таки глубоко несчастных…

Витя с Антошей бродили в Процессии Печальных Вопельников уже полчаса с лишним. Ведь ни Екатерина Александровна, ни Сергей Никитич не испытывали к этим ученикам никаких добрых чувств. Учились Рындин и Мыльченко посредственно и вели себя обычно на уроках излишне резво.

Хорошо еще, думали мальчишки, что Овчарка не знала, что именно Антошей пущенный дротик просвистел недавно мимо нее в кабинете математики. Вот тогда бедному Антоше было бы уж точно несдобровать…

… – Ага, Рындин и Мыльченко! – резко дергая привязанный к своему тельцу канат, с упоением крикнул Сергей Никитич. – Разговорчики! За это вам назначается дополнительное время!

– Еще по пять минут каждому! – рыкнула Овчарка, поправляя на себе немыслимые висюльки. Зря она обвешалась бумажками и елочным дождем – за Снежную Королеву ее никто не догадался принять.

Витя и Антоша замученно переглянулись.

– Продолжайте выть! – скомандовала Овчарка. – Это игровое наказание!

– Да, да, войте! – подхватил Сырник.

– Не будем, – ответил Витя.

– Рындин – еще пять минут, – торжественно изрек Сырник. – Итого – десять минут дополнительного наказания.

– Да что же это за игра такая? – обиделся Антоша Мыльченко. Выть он любил, но не тогда, когда это превращается в бессмысленное наказание.

– Мыльченко – пять минут…

– Не будем выть! – решительно пробубнил Антоша, насупившись.

– Каждому по пятнадцать, – медитативным голосом произнес Сырник, поворачивая в коридор.

– Пошли они на фиг! Ты как хочешь, а я больше выть не стану, – шепнул Витя Антоше, на мгновение оказавшись за поворотом вне досягаемости Сырника и Овчарки. – Что мы, больные, что ли?..

– Эх, где же Арина наша Балованцева? – тяжко вздохнул Антоша. – Может, она нас спасла бы как-то?..

– Придумает что-нибудь, – тихо согласился Витя, пытаясь ослабить узлы на связанных сзади руках. – Эх, ну и веревок навязали! Чья же это безумная идея с Процессией?

– Не бубни, Рындин. А то еще пять-десять минуток тебе надбавим. И до конца праздника вы тут будете ходить, – скривилась Овчарка, после того как взглянула на часы и отвязала от каната девчонку-шестиклассницу, время наказания которой подошло к концу.

Девочка бросилась прочь от кошмарной Процессии, только пятки засверкали. А Антоша и Витя остались одни наедине со своими мучителями. Силы были неравны – двое связанных пленников против двоих взрослых и наделенных властью карать и миловать учителей. Правда, если у Овчарки была свобода передвижения, то Сырник, сам себя обвязав канатом, мог передвигаться только с довеском в виде тяжелого длинного хвоста.

Антоша уже несколько раз пытался перегрызть или перетереть веревку, связывающую его руки. Но все его попытки замечались – и на его счетчик накидывалось дополнительное время. Витя Рындин, суровый воин по природе, очень неуютно чувствовал себя со связанными руками и на чем свет стоит ругал про себя дурацкий школьный праздник. Но не Арину Балованцеву, из-за которой он на этом празднике оказался. Витя считал, что Арина всегда все делает правильно.

Процессия Печальных Вопельников потащилась по коридору дальше. Ее руководители хищно озирались по сторонам, выискивая новые жертвы – тех, кто бродит по школе без маскарадных костюмов. Но почти нигде никого не было – конкурс на короля и королеву праздника был в разгаре, так что даже те, кто в нем не участвовал, просто толпились в актовом зале и глазели. А хватать тех, кто уходил домой и уже снял костюм, Екатерине Александровне и Сырнику запретил директор.

…И Арина Балованцева – предводитель мафии, появилась там, где ее ждали. Унылую процессию они с Захаром обнаружили на втором этаже в районе опустевшего кабинета истории. К этому моменту Витя и Антоша остались в Процессии совсем одни. Они упрямо не выли и не вопили, как того требовали правила игры в Вопельников. Поэтому их водили по коридорам уже из вредности просто так. И не отвязывали. А сами ребята отвязать друг друга не могли – за ними пристально следили.

Сунув в руки Захару улыбающуюся тыкву, Арина кивнула в сторону Овчарки и Сырника и зашептала:

– Держи тыкву, не потеряй. Учителей отвлеки как-нибудь. А я к ребятам.

Захар послушался команды своей младшей сестрицы и подошел к учителям.

Арина, вытащив из обертки бритвенное лезвие, осторожно двинулась к братьям по мафии.

– Тихо, Антоша, это я, – чуть слышно прошептала она, подползая из-за угла под ноги к Антону Мыльченко. – Веревку натяни посильнее, и я ее перережу.

Лицо Антоши стало похожим на лик борца за народную независимость, которого освобождали из многолетнего заключения. Арина перерезала веревку, и вот руки Антона, сведенные за спиной, получили свободу.

– Под нашу лестницу беги! Быстро! – скомандовала Арина и подобралась к Вите.

А Захар в это время пытался заговорить с Овчаркой. Конечно – это отвлекло ее от дела (слежки за Вопельниками), – Екатерина Александровна встала в позу «руки в боки» и принялась интересоваться, как это неизвестный ей молодой человек проник в здание школы и почему столь подозрительно таскается теперь по коридорам. Сырник тоже что-то пытался сказать веское, время от времени из вредности дергал канат, чтобы привязанным к нему жизнь медом не казалась.