С Новым годом, снеговик! - Дмитрий Емец

– Я оставил Сугроба здесь! – Ваня показал Снегурочке на высокую ель, вершина которой далеко видна была среди деревьев Тимирязевского парка.

– Если он дрыхнет, не буди его! Я хочу напугать этого соню. Вот будет прикол, – прошептала Снегурочка.

Она спрыгнула с саней, подкралась на цыпочках к ели и надвинула оранжевое ведро на глаза храпящему снеговику.

– Караул! Нашествие пингвинов! Спасайся, кто может! – крикнула она в ухо Сугробу.

– Льдышки-мартышки! Чьи это проделки? – снеговик спросонья подскочил, ничего не видя, стукнулся лбом о еловую ветку, и с дерева на него упал тяжелый пласт снега.

– Атас! Полный кайф! Ты это сказал! Я так и знала, что, если тебя напугать, ты завопишь свои «льдышки-мартышки!» – Снегурочка восторженно хлопнула себя по коленям.

Сугроб уставился на Снегурочку, узнал ее и радостно завопил:

– Снегурочка! Какими судьбами! Как я рад тебя видеть!

– И я рада тебя видеть, старый ворчун! Дай я тебя обниму! – крикнула Снегурочка. Она с разбегу повисла у снеговика на шее, а тот стал быстро поворачиваться и кружить ее.

Вдоволь покружив Снегурочку, Сугроб вдруг вспомнил, что он тяжело болен. Он опустил ее на снег, а сам схватился одной рукой за грудь, а другой за живот.

– Ох-ох-ох-ох! У меня аж внутри все прыгает. Нельзя так пугать старых больных снеговиков!

– Не прибедняйся! Какой ты больной? Тебя только недавно слепили, – сказала ему Снегурочка.

– Никогда нельзя доверять внешнему здоровью. Болезни могут быть скрытыми. Вот у меня, например, тут колет, и тут колет, и сзади тоже колет. И вообще, спорю на двадцать мороженых, я самое больное и несчастное существо в мире! Никто меня не понимает и тем более не ценит! – Снеговик застонал и краем глаза покосился на Ваню со Снегурочкой, проверяя испуганы они или нет.

– Ничего удивительного, что у тебя везде колет. Ты же весь в еловых иголках, – рассмеялась Снегурочка.

– Это ничего не значит! У меня и раньше там кололо! – поспешил заявить снеговик, но еловые иголки все же стряхнул.

– Эй, вы про меня забыли! – вдруг подал голос двойник Вани. – Я к папе с мамой хочу!

– К каким папе с мамой? – спросил Ваня.

– К моим! – заявил двойник и первым полез в сани.

У Ваниного дома волшебные сани снизились, высадив двойника. На прощание он треснул настоящего Ваню по лбу.

– Чао, дубина! Теперь я – это ты, а ты вообще неизвестно кто, – сказал он и, спрыгнув в снег, направился к подъезду.

Прижавшись носом к кухонному окну, Ваня увидел, как двойник разговаривает с его мамой, рассказывая ей о чем-то, а потом направляется к компьютеру, включает его и начинает гонять в его любимую игру. Заметив, что Ваня на него смотрит, двойник показал ему язык, а затем подошел к окну и решительно задвинул штору.

Все это показалось мальчику таким обидным, что он задумался, а нужен ли он вообще кому-нибудь, если все так запросто без него обходятся? Вдруг он теперь навсегда останется частью сказки и никогда больше не вернется к родителям?

– Нагловатый двойник у тебя получился. Не унывай, они все такие, – утешила его Снегурочка. – У меня тоже атасный случай был. Как-то решила я из дому сбежать, вылепила себе двойника, чтобы ее вместо себя оставить, а она, Снегурочка эта фальшивая, меня в ковер закатала, рот пластырем заклеила, а сама вместо меня смылась.

Нельзя сказать, чтобы рассказанный Снегурочкой случай утешил Ваню. «Вдруг теперь двойник не захочет со мной обратно меняться? – подумал он. – Ну ничего, пусть только попробует! Я его так вздую, что он уже одними фингалами будет от меня отличаться».