Привидение с брошкой - Валерий Гусев

– Тебя точно папа Карло воспитывал.

– А тебя – лиса Алиса! – вырвалось у Алешки. – В лоб хочешь?

– Хочу!

– Не дождешься! Я с девчонками не воюю. Папа Карло не велит. Покажи эскизы, если не врешь.

– На, подавись! – Элька бухнула ему в подставленные руки толстую папку.

Алешка раскрыл ее и с нетерпением сыщика стал перебирать листы с эскизами. Все они были сделаны в Элькиной манере – решительными и точными штрихами. На каждом эскизе угадывались черты лица мамули – Ангелины. Эля давала пояснения:

– Вот тут, правда, я наврала. А вот здесь я собрала в кучу, на одном рисунке, все мамины любимые цацки. На память. Она давно их продала. Видишь, какая она у меня была раньше богатая.

Но Алешка увидел кое-что другое.

– А это что за фиговина? Цветочек?

– А… Ерунда. Маме она не нравится. Она ее сразу забрала у меня и куда-то засунула.

– Зря. Симпотная штучка.

– Мне тоже нравится. И к маминым глазам идет. А она говорит: вот еще, буду я ее носить, как же!

Алешка почувствовал, что вот-вот он что-то поймет. О чем-то очень важном вот-вот догадается. Что всякая мелочь займет сейчас свое место и сложится ясная картинка. И загадка станет отгадкой. Вот только еще какой-то маленькой мелочи не хватало…

– А это чего? – спросил Алешка, вынув из папки небольшой конверт.

– Фотки мамули. Из ее молодости.

– Можно посмотреть?

– Не секрет. Мамулька у меня красивая, правда? Я на нее похожа.

– Ты ведь на папу-испанца похожа, – буркнул Алешка, перебирая фотографии.

– Половина на маму, половина на папу.

– Ага, правая и левая. Только не перепутай.

– Ты мне завидуешь. У самого мама небось не такая красивая.

– У нас мама – мисс Проспект Вернадского.

– А вот это мамуля в Москве. Еще до меня. Совсем молоденькая.

Алешка, не выпуская снимок из рук, посмотрел на Эльку как-то особенно. С сочувствием, что ли. Эля поняла его по-своему:

– Правда, мы здорово похожи?

– Как две половинки, – вздохнул Алешка. – Правая и левая.

Кажется, он обо всем догадался. И это его не обрадовало…

– Эй, молодежь! – послышался голос мамули. – Вы где? Нас обедать зовут.

Эля быстренько набросила заляпанную красками простыню на мольберт и стала собирать в папку эскизы.

– Мы здесь, мамуля!

Анальгина вошла и обежала взглядом комнату, будто что-то искала. Алешка невежливо уставился на нее большими глазами.

– Ты что? – удивилась мамуля. – Забыл, как меня зовут?

– Он в тебя влюбился. Ты такая красивая.

– Это ты у меня красивая. Ты не видела мой плед? А то в этом зале всегда такой холод.

– Пойдем, – вздохнула Элька, – покажу.

В комнате она быстренько объяснила:

– Плед почему-то валялся на полу. Я подняла его и положила на подоконник. А тут налетел северный ветер, подхватил его и сбросил во двор.

– Ну так сбегай за ним.

– Это еще не все. Там на него набросился Грей. Мы стали у него из пасти вырывать плед. И вот что осталось. – Эля достала из-под кресла обрезки. – Некоторые фрагменты.

– Жаль, – вздохнула мамуля. Но ругаться не стала. – Это память об одном из моих мужей.

– Ничего, – успокоила ее Эля. – Я через годик напишу картину. Годика через два ее продам и куплю тебе…

– Тысячу новых курток, – вырвалось у Алешки.

– Хорошо, – опять вздохнула мамуля. – Я подожду.

– Или иди опять замуж, – находчиво посоветовала Эля. – Пусть он тебе такой плед на свадьбу подарит.

– Я лучше пойду обедать.

Что вдруг привлекло Алешку на «парадном» портрете мамули, на фотографиях и эскизах Эльки?