Алое платье - Галина Гордиенко

…Два папаши-самодура, вдовых, к сожалению, то есть,— Ира грустно улыбнулась, — минус две женские роли, — находятся в ссоре. Один — русский медведь, по другому не скажешь, другой — англоман, эдакий утонченный хлыщ. У первого — сын Алексей, мечтающий о военной службе, у второго — дочь… Лиза? Ну да, Лиза. Вот и все действующие лица.

Нет, это четыре, а Стрепетов сказал — пять-шесть.

Подумав, Ира с некоторым облегчением решила, что пятая роль — служанка Лизы… как ее? Настя, нет?

А шестая — гувернантка или воспитательница. Англичанка. Ее имени Ире и под пистолетом не вспомнить. Мисс…

А, черт с ней!

Вот и получается: три мужские и три женские роли. А если честно — одна мужская и одна женская. Потому что Лиза с Алексеем все время встречались наедине в лесу, не считая двух крошечных сцен в самом конце повести. Ну и в начале одна-две сцены с Настей.

Ира тяжело вздохнула. Она ни капли не сомневалась, что роль Лизы Муромской достанется Леночке Пименовой. И справедливо, нужно сказать.

Она самая красивая девчонка в классе! И даже, наверное, в школе. Одно ее появление на сцене добавит в их актив несколько дополнительных баллов. Стоит Ленке застенчиво похлопать ресницами и улыбнуться судьям, те тут же спекутся, проверено. Пименовой и играть-то особо не придется.

Интересно другое — кому дадут роль Алексея? Не Сережке же Стрепетову? Он наверняка откажется. И уж не Ваське Куцых! Может, Игорю Дудинову?

Ира сидела, перебирала в уме одноклассников, и ее настроение все больше портилось. Почему-то кандидатуры парней отметались одна за другой.

Помрачневшей Ире казалось — лишь Игорь или Сергей потянут эту роль. Хотя бы из-за внешних данных.

Все-таки Алексей Берестов дворянин, к тому же — высок и широкоплеч, по книге, по крайней мере. А в их классе всего трое по-настоящему высоких мальчишек — Сергей, Игорь и Васька.

Но Куцых — рыжий клоун! Поэтому исключается сразу же. Если только…

Ира осторожно обернулась и брезгливо поморщилась: ну и тип.

Нет уж, Витька Гончаров тоже никак на эту роль не подходит. У него физиономия уголовника, куда уж Гончарову дворянина играть.

Витькино лицо будто топором вырубили, подбородок квадратный, брови — точно полоски меха только что приклеили, носу любой кавказец позавидует, а уж глаза… Куски льда, не глаза! Острые, колючие — бр-р-р.

Обрит наголо, хорошо, ежик небольшой отрос, не так устрашающе смотрится. И фигура, словно Гончаров сутками из «качалки» не выходит.

Ира негодующе фыркнула: а мерзкий шрам?! Почти через все лицо тянется. Правый висок изуродован, щека стянута, и губы с правой стороны немного приподняты, будто Гончаров все время усмехается.

Впрочем, так оно и есть.

Витькин взгляд буквально в дрожь бросает!

Мрачный тип. Пришел к ним в класс сразу после Нового года. Уселся за последнюю парту и сидит там как сыч в гордом одиночестве.

Удивительно, что учится неплохо, ведь выглядит — тушите свет. Двоечник двоечником. Ни с кем из парней за это время не подружился. Прибегает в школу вместе со звонком и убегает так же.

Вчера Гончарова точно на классном часе не было, Ира заметила. Смылся как всегда. Нет, ну и вид у него…

Забывшись, Ира почти в упор рассматривала новенького, так и не прижившегося в классе. И вздрогнула от неожиданности, поймав его внимательный и явно насмешливый взгляд. Будто Гончаров прочел ее мысли.

И что он вечно улыбается?!

Лицо девочки залило горячей волной. Она резко отвернулась, и с досадой подумала: «Решит еще, что я на него не просто так глазела, урод! Такого во сне увидишь, и не проснешься, пожалуй…»

И Ира с преувеличенным вниманием уставилась на учительницу.

Ей повезло. Чтобы напомнить классу повесть, Светлана Степановна взяла принесенную Сергеем книгу и стала читать вслух. Так что Ире и не потребовалось притворяться, ей было действительно интересно.

Вот только Ире казалось, что мерзкий Гончаров все еще продолжает сверлить ее взглядом. Иначе с чего у нее левую сторону лица будто морозцем стянуло? И обернуться никак нельзя, чтобы проверить и успокоиться. Почему-то страшно.

Как глупо!

Светлана Степановна читала очень хорошо. Голос у нее сильный, выразительный, и Ира наконец расслабилась.

Девятиклассники по-новому открывали для себя известную им историю любви семнадцатилетней девушки, почти их сверстницы. И мысленно прикидывали, как выгоднее показать ее на сцене. И кто из одноклассников подойдет на роли Алексея и Лизы, Насти и мадам Жаксон, Григория Ивановича Муромского и Ивана Петровича Берестова.

Ира, забыв о своей досаде, зачарованно слушала легкий волшебный язык одного из лучших русских писателей, наслаждалась им и невольно жалела, что рядом нет маленькой Алены.

—«… что за прелесть эти уездные барышни!»

Светлана Степановна произнесла эту фразу так вкусно, что класс рассмеялся, а Ира решила обязательно прочитать повесть Аленке. И расслабленно заулыбалась, когда Светлана Степановна наотрез отказалась сегодня же распределять роли.

Ира понимала, что это глупо, но все равно чувствовала себя так, будто ей отсрочили смертный приговор. Оставалась призрачная надежда: именно она получит главную роль. Или хотя бы роль Насти.

Во всяком случае, сегодня перед сном Ира запросто может представить себе, что так и случилось. Почему нет?

Сергей в ее собственном спектакле будет Алексеем. И она на сцене так умно сумеет себя повести, что Стрепетов наконец влюбится в нее. Пусть — вначале в Лизу, как пушкинский Алексей. А потом… потом он разглядит в Лизе ее, Иру!

Ира мечтательно смотрела на перепачканную мелом доску и рассеянно слушала советы Светланы Степановны. Неглупые советы, нужно сказать, Ира даже сейчас отдавала им должное.

Мол, пусть каждый прочтет дома повесть еще раз и повнимательнее. Да прикинет на себя какую-нибудь роль, что мечтает сыграть. Потом постарается ее озвучить, лучше не в пустой комнате, а при родственниках. Если сумеет, есть смысл попробовать себя на сцене, нет…

Ну что ж, в мире полно других профессий!

* * *

Наташа открыла дверь, и у Иры мгновенно вылетели из головы все школьные проблемы. Слишком встревоженным показалось девочке Наташино лицо.

—Случилось что? — почему-то прошептала Ира, торопливо сбрасывая сапожки.

—Аленка простыла, температурит. Боюсь, как бы снова бронхита не было.

—Кашляет?

—Да нет, вроде бы.

Наташа подождала, пока Ира наденет тапочки. Провела ее на кухню и заставила выпить чашку чая. А потом призналась, что боится уйти — вдруг Аленке станет хуже? Уж очень тяжело она обычно болеет.