Последний орк - Сильвана Де Мари

— Тебе что-нибудь сделали, Джастрин?

— Нет, ничего, Ро… то есть моя госпожа, — ответил мальчик. — Ты появилась вовремя. Ты вообще молодец.

— Спасибо, — ответила правительница. Даже сейчас она не улыбнулась.

— Эй, Ро… то бишь моя госпожа, знаешь, почему орки разбегались от вас? — с триумфом спросил Джастрин.

— Нет, но я уверена, что ты это знаешь.

Паренек довольно улыбнулся.

— У них, у орков, такие нормы приличия, строгие правила. Женщины для них настолько низкие существа, что на иерархической лестнице их общества они занимают ту же ступень, что и собаки. Бродячие. Не понимаешь? То, что вы были им противны, сыграло в вашу пользу! Если бы какой-нибудь воин попался тебе на пути и ты победила бы его, это не только стоило бы ему жизни, но и покрыло бы позором весь его клан и всех его потомков до скончания веков. Но и в случае победы над вами сам факт, что он сражался с женщиной, навсегда лишил бы его чести, а утрата чести для них, для орков, на самом деле тяжелее и мучительнее смерти.

— Почему же они сражались со мной прошлой ночью?

— Потому что они тебя не узнали. Они не поняли, что ты женщина. Это настолько невероятно, чтобы беременная женщина бросалась в бой, что они, должно быть, приняли тебя за мужчину. Твоя голова обрита, ты скакала галопом, закутанная в плащ, было темно. Если кто-то и понял, что ты женщина и в придачу беременная, что для них еще хуже, то темнота защитила его от остальных орков. Теперь же они тебя разглядели.

— Занятно, — прокомментировала правительница, — действительно занятно. Жаль только, что эти их строгие правила объявляют недостойным сражаться с вооруженной женщиной, но ничего не имеют против стрельбы в нее из лука.

— Ну, знаешь ли, то есть знаете ли, не всё же сразу! — совершенно серьезно произнес Джастрин. — А знаете ли вы, что для орков еще хуже, чем сражаться с женщиной? И даже ужаснее, чем потерпеть от нее поражение? Быть обезглавленным! Пусть даже после смерти. Обезглавливание не дает воину перейти, как положено, в царство мертвых. Поэтому они так любят насаживать на колья головы людей: так они не просто убивают, но и уничтожают их вечные души.

— Ну-ка, ну-ка, повтори, — заинтересовалась Розальба, — то есть даже если орки, перед тем как подохнуть, убивали, увечили людей и сносили им головы, то они все равно имеют полное право оказаться в царстве мертвых — при том лишь условии, что у них самих всё еще держатся на плечах головы?

— Да, именно так.

— И что же, по мнению орков, ждет их в царстве мертвых?

Джастрин неопределенно махнул рукой.

— Почти то же, что нравится оркам при жизни, да еще и в немереном количестве. Но только при условии, что умерший орк всегда храбро сражался на стороне орков и что у него даже после смерти осталась голова на плечах. Любой орк предпочтет сгореть заживо или умереть под пытками, чем в собственной кровати, но зная, что потом ему отрубят голову.

— Правда?

Королева пересекла площадь и подошла к колодцу, возле которого лежали два раненых солдата.

Когда она отошла настолько, что не могла их слышать, Лизентрайль вновь подал голос.

— Она жена Эльфа? — спросил он. — Значит, она ведьма.

Многие из солдат приблизились к ним, пытаясь понять, что происходит.

Ранкстрайл кивнул, и ему опять пришла в голову мысль, что она — прирожденный командир, каких мало.

— Да уж, теперь понятно, почему Эльф ничего не боялся — с такой-то женушкой! Эй, капитан, а Эльфа-то как убили? Небось нелегко им пришлось: он один мог выстоять против целой армии.

— Они взяли в заложники его дочь, совсем еще ребенка. Эльфу пришлось позволить им убить себя, иначе они убили бы девочку, — пояснил капитан.

— Грязное дело. И вправду грязное. Капитан, а ты-то откуда все это знаешь? Тебе дочка Судьи рассказала? А по мне, так он не помер. Небось только притворился.

— Нет, он действительно умер, — ответил капитан. — Его тело сожгли, и потом, там, где пролилась его кровь, выросли ромашки, как было и с драконом. Эльф точно умер. Ей, дочке Судьи, рассказал об этом ее отец.

— Так королева из-за этого такая бешеная? А чего она на нас-то взъелась? Это что, мы, что ли, ее мужа убили? Дракона — да, мы убили, а мужа ее мы и пальцем не тронули.

— Но мы служили этому безумцу и преступнику, — ответил капитан, — и это бесчестие будет преследовать нас всегда. Нас и наших детей. Бесчестие — это замкнутый круг, из которого уже не вырвешься.

— Не говори глупостей, капитан, мы же наемники. Разве нам суждено дожить до рождения наших детей? Не говоря уж о том, что вряд ли найдется женщина, которая на нас вообще захочет посмотреть. Эй, капитан, — внезапно спохватился Лизентрайль, — у тебя есть какая-нибудь идея насчет того, что нам есть и где спать? Ежели мы подохнем, ромашки точно не вырастут и никто даже не заметит этого, так что, может, мы хотя бы поедим перед смертью? Мы как бешеные скакали целый день на пустой желудок, чтобы попасть в город, осажденный орками, где были бы рады от нас избавиться. Если даже орки не сдерут с нас шкуру, то ведьма уж точно вздернет на виселице… Как говорила золовка одной моей кузины, во всем надо видеть что-нибудь хорошее…

Ранкстрайл все еще смотрел на правительницу. Ей было не занимать ума, смелости и умения быстро принимать решения. К сожалению, она также отличалась способностью мыслить логически, а логика в настоящий момент была не на его стороне.

Если только она сможет удержаться от несправедливости, к которой ее толкают боль и ярость, она будет великой королевой.

Аврора, окаменев, наблюдала за столкновением королевы и капитана. Неожиданно через двор пробежала маленькая босая девочка с черными кудрями и в голубом переднике. С радостным смехом она бросилась в объятия Авроры, и та счастливо улыбнулась ей в ответ.

Королева тут же оказалась возле них.

— Не смейте дотрагиваться до моей дочери, — прошипела она.

Улыбка исчезла с лица Авроры, так же как и с лица девочки. Голубые глаза малышки и зеленые глаза принцессы настолько потускнели, что казались серыми. Аврора опустила ребенка на землю и повернулась к королеве.

— Моя госпожа, — спокойно проговорила она, — прошу прощения, но я не давала вам повода думать, что я могу сделать ей что-то плохое.

— Не смейте дотрагиваться до моей дочери. Никогда, — повторила королева, взяв девочку на руки.

Среди присутствующих — воинов, горожан, матерей с освобожденными детьми на руках — наступило полнейшее молчание, прерываемое лишь редким кудахтаньем далигарских кур.

— Моя госпожа, я спасла вам жизнь.

— Да, от орков, — подтвердила Роби. — Ведь без меня спасти Далигар невозможно, и, очевидно, вы и ваш отец все-таки очень дорожите этим городом. Объясните мне сначала, каким образом вам удалось пройти невредимой по занятым орками землям и откуда они знали, где мы храним припасы. И объясните мне это как можно подробнее, а то я сама никак не могу понять.