Уроки без правил - Анна Устинова

Сказано — сделано. Раздобыв где-то длинную бельевую веревку, все эти идиоты забрались на чердак Будкиного дома. Это сейчас на большинстве чердаков понаделали железных дверей и серьезных замков. А в годы нашего с Будкой дошкольного детства подъезды и чердаки даже в центре Москвы были расхлебастаны. Лезь, куда только душе угодно.

Изучив вентиляцию, умный Борька сказал:

— Очень узкая шахта. Тут из всех нас только Митька пролезет.

Должен сказать, что сейчас Будка и впрямь превратился в настоящую будку. А тогда был маленьким и щупленьким. Кроме того, в глухой орловской деревне у прабабушки мороженого не продавали. Они вообще там жили натуральным крестьянским хозяйством. В магазин раз в неделю завозили только хлеб и крупу. Поэтому Митьке больше остальных хотелось мороженого.

Словом, он покорно позволил обвязать себя бельевой веревкой, и его спустили в длинный вентиляционный короб. На веревке Будка просуществовал недолго. Она почти тут же оборвалась. Так что этажей шесть искатель чужих заначек миновал в свободном полете.

После все удивлялись, каким образом он не разбился насмерть. Митька объяснял, что сперва зацепился ногой за скобу, потом его развернуло, сложило вдвое, и он заткнул собой вентиляцию.

Едва оборвалась веревка, другие любители мороженого перепугались и сбежали. Они решили, что Митька сразу погиб. Ведь падал он совершенно молча. От страха у него пропал голос и дар речи. Когда же дар речи вернулся и Митька с удовольствием бы позвал на помощь, ребята уже смылись. Впрочем, он все равно громко кричать не мог. Его так сложило, что он едва дышал. Да и пошевелиться боялся, чтобы снова не начать падать.

Поэтому Будка принялся осторожно скрестись, чтобы привлечь чье-нибудь внимание, и тихонечко подвывать, потому что ему было очень страшно. И еще он надеялся, что ребята позовут кого-нибудь на помощь и его вытащат.

Однако судьба распорядилась иначе. Ребята разбежались и, конечно же, никому ничего не сказали. Они боялись, что им влетит.

Помощь пришла с совершенно неожиданной стороны. Муж тети Нонны, дядя Сережа, как раз за день до этого возвратился домой из больницы, где его лечили от инфаркта. Зайдя в ванную помыть руки, он вдруг услышал, что за стеной скребутся. Правда, Будка еще и выл. Но это дядя Сережа приписал водопроводным трубам. У них в доме они часто выли. Куда сильней озаботило тети-Нонниного мужа поскребывание.

Дело в том, что квартира их находилась на третьем этаже, а в квартирах на первом уже несколько раз появлялись крысы. В тот год вообще весь центр города был наводнен ими. А Сретенка ими просто кишела, потому что в переулках стояло полно заброшенных домов. Их поставили на капитальный ремонт, а пока суд да дело, там жили бомжи.

В общем, дядя Сережа подумал: «Ну вот. И до нас добрались!» — расстроился и начал соображать, как бы отвадить от дома чертову крысу. Перво-наперво он проверил вентиляционную решетку. Держалась она очень плохо. «Значит, точно надо отпугивать, — утвердился в своем решении дядя Сережа, — иначе в квартиру пролезет».

Встав на ванну, он заколотил по стене, крича: «Кыш, кыш, тварь проклятая!»

А его в ответ слабым потусторонним голосом попросили:

— Дяденька, спасите меня и дайте попить.

Тут у дяди Сережи снова случилось что-то вроде инфаркта, и он рухнул прямиком в большой таз, где тетя Нонна замочила белье. Сперва дядя Сережа решил, что он умер. Потом, полежав чуть-чуть в ванне в обнимку с тазом и бельем, понял, что все-таки пока жив. Только стал очень мокрым и мыльным.

Из стены по-прежнему доносились жалобные причитания Будки:

— Дя-яденька, дя-яденька, где же вы? Что с вами случилось? Не уходите. Мне страшно. И пить хочется. И писать тоже.

Услышав последнее заявление, дядя Сережа несколько приободрился и, расставшись с тазом, снова забрался на ванну:

— Ты где? — крикнул в вентиляционную решетку он.

— Ту-ута, — простонал Митька. — Спасите. Застрял.

— А что ты там делал? — поинтересовался дядя Сережа.

— Упал, — не стал вдаваться в подробности Будка. — Дяденька, если вы меня не спасете, я тут совсем умру.

Тети-Ноннин муж предпринял решительные действия. Оторвав решетку, он запихнул в отверстие руку по самое плечо. Но Митька был где-то далеко.

— Сиди там и не двигайся, — велел дядя Сережа. — А я пошел за помощью. Одному мне не справиться.

Службы спасения тогда еще не было. Поэтому дядя Сережа вызвал милицию, слесаря из домоуправления и тетю Нонну из школы, где она готовила библиотеку к новому учебному году.

Митьку извлекали из вентиляционного плена целый час. Пришлось ломать стену не только тети-Нонниной ванны, но и у соседей снизу, потому что Будка умудрился застрять между вторым и третьим этажами.

Вот так и состоялось близкое знакомство нашей библиотекарши с Будкой. Кстати, он даже ничего себе не сломал и отделался несколькими пустячными царапинами. Но тетя Нонна и особенно дядя Сережа сказали, что все равно «этого парня до конца своих дней не забудут». Да тетя Нонна его бы при всем желании не забыла. Потому что скоро вновь повстречалась с ним в нашей школе. А вернее, в библиотеке. Но это уже другая история. Я расскажу ее вам, но чуть позже…

Предводительница весь наш восьмой «Б» поставила в очередь за учебниками. Мы с Тимкой, Зойкой и Агатой оказались в середине и, пока ждали, разглядывали новеньких. Новенькие — это всегда интересно. Так сказать, новые люди, новые характеры и новые отношения. Особенно когда их так много.

Я сразу заметил: Агата с Зойкой разглядывает свежих мальчиков и при этом шушукаются и хихикают. Девочек они тоже внимательно разглядели, но уже без хихиканья. Я тоже посмотрел и на тех, и на других. Ребята как ребята, вполне нормальные. Впрочем, время покажет.

Наконец мы получили учебники и вернулись в свою классную комнату. Уже шел третий урок. По расписанию это была алгебра. Алгебру, как и геометрию, нам преподает Предводительница. Поэтому перемещаться из классной комнаты не пришлось. Да и алгебры, собственно, не было. Во-первых, еще пол-урока народ медленно тянулся из библиотеки. А те, кто уже вернулся, запихивали в сумку учебники.

Я тоже начал совать их в отцовского «Босса», Агата заметила и сказала:

— Клевая у тебя, Климентий, сумка.

Я лишний раз порадовался, что догадался взять именно «Босса», а не зеленое чудовище, которое предлагала мне бабушка. Хорошо бы я сейчас выглядел в глазах Агаты. Сидящая рядом с ней Зойка тоже заинтересовалась «Боссом». Обернувшись, она протянула руку, пощупала сумку и с уважением произнесла:

— Настоящая кожа. Круто.

Зойкино мнение меня мало интересовало, но все равно было приятно. Правда, неумолимой судьбе удалось тут же испортить мне настроение. Учебники я запихнул. Все до единого. Но вот «молния» после этого закрываться не пожелала. Уж я и так ее тянул, и эдак. В результате раздался треск. Я с ужасом увидел, что одна сторона «молнии» напрочь оторвалась от родного «Босса». Агата фыркнула.