Лили сама по себе - Жаклин Уилсон

– А разве нам нельзя куда-нибудь поехать всем вместе?

– Послушай, Гордон о вас пока ничего не знает. Я не хочу его отпугнуть. Он молодой беззаботный парень. В конце концов я ему, конечно, всё расскажу. Он привыкнет к этой мысли, а вы замечательные дети, но пока слишком рано играть в счастливую семью.

– Но мы же семья, мама!

– Послушай, помолчи, пожалуйста! Я на седьмом небе, а ты, стараешься мне всё испортить. – Мама стукнула своей кружкой по столу. – Ладно, пойду вздремну пару часов, пока малышня не устроила трам-тарарам. Хочешь со мной? Или будешь сидеть здесь и дуться?

– Я посижу, спасибо, – ответила я.

– Ну ладно! Подумаешь, – сказала мама и вышла из комнаты, покачивая бёдрами в своём новом платье.

Я сидела, вся сжавшись и положив голову на колени. Я решила, что ненавижу маму. Нет, на самом деле, конечно, это было не так. Я ненавидела Гордона за то, что он хочет её увезти, но трудно ненавидеть того, кого совсем не знаешь. Но я знала Мики и, конечно, терпеть его не могла. Представила, как он с грохотом будет топать по нашей квартире, орать на всех нас, и меня затрясло. Даже когда он был в хорошем расположении духа, у него никогда ничего не получалось. Он боролся с Бэкстером, но всегда перебарщивал, забывая о том, что тот всего лишь маленький мальчик. Бэкстер сильно краснел, стараясь не расплакаться, и если у него текли слёзы, Мики насмехался над ним, называя «рохлей». Он пытался играть с Блисс в глупые карточные игры, но она всё время проигрывала и поэтому становилась очень нервной и дёрганой. С Пикси у Мики получалось лучше, хотя она была гораздо меньше близнецов и не его дочь. Она приносила ему своих плюшевых мишек, а он делал вид, что их кормит, а затем сам превращался в большого медведя и рычал на Пикси. Она вскрикивала от восторга и умоляла его рычать ещё громче – но часто так перевозбуждалась, что писала в штаны.

Я, конечно, не играла с Мики ни в какие глупые игры. А он и не пытался со мной играть. Никогда, даже когда я была маленькой. Однажды я услышала, как он говорит маме:

– От этого ребёнка у меня мурашки по спине бегают. Из-за того, как она на меня смотрит.

Это меня от него дрожь пробирает.

Я немного поплакала, вытерла глаза тыльной стороной ладони и пошла искать маму. Она лежала, свернувшись клубочком на кровати. Я легла рядом с ней и попробовала её обнять.

– Я думала, ты всё дуешься, – пробормотала она, но всё равно обняла меня. – Слушай, малышка, не клади на меня свои холодные ноги. Они у тебя, как льдышки.

– Мам, я подумала. Нам не надо, чтобы приходил Мики. Я присмотрю за малышами, это проще простого.

– Не глупи, Лили.

– Я сумею. Вчера и позавчера у меня получилось.

– Да, но я не смогу оставить детей одних на целую неделю.

– Ты сказала, не на неделю, а на несколько дней.

– Ну, я не совсем уверена. Мы купили дешёвый билет в одну сторону. Возможно, обратный билет я куплю на следующую пятницу. Или на субботу. Как бы там ни было, я всё равно не могу оставить вас одних на всё это время. Если кто-нибудь узнает, меня посадят в тюрьму за то, что оставила детей без присмотра. Бросать малышей противозаконно, поэтому тебе придётся смириться с приходом Мики. А теперь давай поспим, хорошо?

Мама уснула через несколько секунд. Я лежала рядом с ней, обняв её обеими руками словно пыталась удержать. Мне ничего не оставалось, как надеяться, что, когда она проснётся, она изменит своё решение. Но ничего не получилось. Когда Бэкстер, Блисс и Пикси ввалились в комнату, мама проснулась и сразу им сказала, что придёт Мики и будет о них заботиться. Блисс притихла, Бэкстер обрадовался, а Пикси захлопала в ладоши и без конца повторяла:

– Мики медведь, он ревёт. Мики медведь, он ревёт.

Они даже не поняли, что мама собралась в отпуск без нас. Я тоже никак не могла в это поверить. Она что, действительно решила уехать? Мама часто что-нибудь выдумывала. Однажды она сказала нам, что получила место певицы в ночном клубе. Не переставая об этом трещала, даже заявила, что ей предложили контракт на выпуск альбома. Я ей и вправду поверила, но оказалось, что она просто пошла в караоке-бар и спела там несколько песен. В другой раз я слышала, как она рассказывает мамам в школе, что один фотограф остановил её на улице и очень хотел сделать её гламурные снимки, и что она станет «девушкой с третьей страницы». Я тогда была вместе с ней, и никакой это был не фотограф – просто какой-то глупый парень дурачился со своим мобильником.

Возможно, Гордон случайно обронил пару слов, сказав что-то по поводу своей работы в Испании, и позвал маму приехать и как-нибудь его навестить, а теперь она сочиняет, что он точно пригласил её и даже заказала билет. Размышляя об этом, я почувствовала себя гораздо лучше, особенно потому, что мама не пыталась дозвониться до Мики и договориться, чтобы он к нам пришёл. Может, она просто мечтала наяву, так же как я, когда поднималась на балкон последнего этажа нашего дома и, стоя на цыпочках, представляла, что смогу раскинуть руки и полететь? Я чувствовала, что стоит мне по-настоящему этого захотеть, как у меня за спиной вырастут крылья, раскроются, как зонтики, и понесут меня над крышами. Я бы взмыла над нашей башней, улетела от всех прочь и парила – одна-одинёшенька.

Мама суетилась всё утро, пылесосила и вытирала пыль, позволив Блисс размахивать тряпкой, а Пикси кататься верхом на пылесосе. Она назначила Бэкстера ответственным за сортировку мусора, но тот просто напялил себе на голову чёрный пластиковый пакет и стал кругом носиться, изображая монстра.

– Прекрати, Бэкстер! Надевать пластиковые пакеты на голову опасно. Ты мог задохнуться, – проворчала я, пытаясь отобрать у него пакет.

– Отстань от него, Лили, он просто играет, – сказала мама, задев мои ноги пылесосом.

– Но это же опасно! А что, если Пикси станет за ним повторять?

– Что, если Пикси станет за ним повторять? – передразнила меня мама, показав, как чопорно и глупо прозвучал мой вопрос.

– Пикси повторять! Пикси повторять! Пикси повторять! – завизжала Пикси.

– Вот видишь! – упрекнула я.

– Вижу перед собой сердитую ворчунью, – ответила мама, показав мне язык.

– Сердитая ворчунья, сердитая ворчунья, сердитая ворчунья! – повторяла Пикси, а Бэкстер подбежал ко мне с чёрным пакетом на голове и зарычал, как монстр.

Я гордо удалилась. Легла на матрас, решив нарисовать в новом альбоме дом своей мечты, но все линии выходили косо. Принялась листать журнал, но картинки расплывались перед глазами. В результате уткнулась головой в замызганную подушку и свернулась клубочком, обхватив колени руками.