Между нами девочками, говоря… - Зента Эргле

И прежде чем его попытались задержать, Даумант с силой захлопнул за собой дверь. Шаги его гулко разносились в пустом коридоре.

— Дурак! Думает, Америку открыл! — на весь класс презрительно произнесла Санита.

«И моя мама с каждого цветка по копейке, по две? — Эта мысль пришла Саните в голову впервые. — Денег в нашем доме хоть отбавляй. А зарплата у матери маленькая. У отца больше, он директор магазина. Мама говорит, что только последний дурак пускает в продажу импортные вещи, не позаботившись прежде о семье, о друзьях и знакомых, от которых может что-то перепасть. Все девочки завидуют моим платформам, да и учителя, видно, тоже. Жаль, что в школу приходится ходить в форме. Увидели бы девочки мой английский брючный костюм, позеленели бы... А Даумант просто-напросто кретин, о таких вещах вслух не говорят».

В классе вновь воцарилась тишина.

— Человеку глаза даны, чтобы видеть, мозг — чтобы думать. Вы уже не маленькие, — заговорил учитель. — Сотни, тысячи семей работают, живут спокойно, и никто их не замечает, но стоит только одному забулдыге распустить руки, как узнают все вокруг. А все потому, что нечестность глаза колет. Продавец-жулик, хулиган, пристающий на улицах к прохожим, вор — никто из них не избежит наказания. А Даумант смотрит на мир сквозь узкую дверную щелку.

— Выгнать Дауманта из нашего класса, — предложила Зайга. — Это из-за него у нас все пошло вкривь и вкось.

— Вероятно, виноват во всем я один, — признался классный руководитель. — Его отец — мой бывший боевой товарищ. Дауманту пришлось уйти из старой школы. Я надеялся, я даже был убежден, что мой класс, особенно комсомольцы, справятся сами...

— Некоторые мальчики смотрят на него, как верующие на икону.

— Ну, уж это ты, Зайга, загнула! — оборвал Зайгу Янис. — Кто смотрит?

— Имант, например.

— А что я, — оправдывался Имант. — Даумант обещал научить меня боксировать. Он в своем районе чемпион среди юношей. Все пардаугавские хулиганы уступают ему дорогу.

«Поздно уже, — забеспокоилась Байба. — Мама велела почистить овощи и сварить суп. Отчим придет, опять начнутся допросы. И почему это Даумат такой упрямый и злой? Может быть, его, как и меня, дома не понимают? Может быть, он одинок, у него нет друга и не с кем поговорить? А мы, ничего не узнав, уже готовы осудить, выгнать...»

— Подожди, Зайга, сначала надо выяснить, почему он такой злой, — заметила Байба. — А вдруг у него дома плохо? Надо поговорить с его родителями.

— Завтра вечером я зайду к ним, может быть, из вас кто-нибудь пойдет со мной? — предложил Рейнис Карлович.

— Пусть Байба идет.

— Почему я, — смутилась Байба. — Лучше кто-нибудь из мальчиков. Ведь у нас равноправие.

— Считай, что это твое комсомольское поручение. — Зайга торопилась все запротоколировать.

— Может быть, в школе можно организовать секцию бокса? Желающих будет хоть отбавляй. И пусть Даумант с ними занимается, — предложила Даце, физорг класса.

— И пусть рисует карикатуры в школьную стенгазету, а не на доске. Надо рассказать учительнице рисования, что у нас появился новый Леонардо да Винчи. Держу пари, Майга Эдуардовна будет в диком восторге, — предложила Анна.

— Ну вот, это уже нечто конкретное, — похвалил ребят учитель. — А сейчас пора по домам. Уже поздно.

— Как, разве Даумант за свои выходки не будет наказан? — возмутилась Зайга. — Публично оскорбить товарища, избить Петериса, который слабее его, — разве это можно допустить? Если бы решать надо было лично мне...

— Вообще ты права, но причины и обстоятельства преступления, уважаемый товарищ прокурор, надо еще тщательно расследовать, поэтому вынесение приговора откладывается, — прервал Зайгу Клав.