Как я нечаянно написала книгу - Аннет Хёйзинг

Мне все время хотелось спросить у Лидвин, нельзя ли брать у нее уроки писательства, но я не решалась. Не решалась спросить, потому что не читала ни одной ее книги. Думала, что сперва нужно прочитать какую-нибудь из ее книг, но она не пишет книг для подростков. Я не решалась спросить еще и потому, что она писательница известная (или была известной). Наверняка у нее хватает дел поинтереснее, чем учить тринадцатилетнюю соседку писать. А главное, я не решалась спросить, потому что боялась, что Лидвин надо мной посмеется.

И все-таки спросила. Перешла через улицу и позвонила у калитки. Я знала, она никуда не уходила, потому что наблюдала за ее домом из окна папиной спальни. Но она не открыла. Не слышала звонка или притворялась, что ее нет? Я зашла в палисадник, заглянула в окно. Увидела только Цезаря, толстого серого кота. Свернувшись клубочком, он лежал на подоконнике и, когда я легонько постучала по стеклу, приоткрыл один глаз.

Я опять позвонила в дверь, на сей раз подольше, и медленно сосчитала до десяти. И еще раз, в обратном порядке, до нуля. Лидвин в помине нет. Я прошла за дом. Она сидела на корточках возле канавы, в самой глубине сада.

– Привет, Лидвин! – крикнула я.

Она оглянулась:

– Привет, Катинка.

По извилистой тропке я пошла к канаве. Давненько я не бывала в саду Лидвин. Тропинка стала еще у́же из-за массы растений, которые нависали над ней.

– Иди скорей, посмотри, – сказала она.

Я устроилась рядом на корточках. На ладони у нее сидел маленький лягушонок, совершенно неподвижный. Я таких маленьких никогда не видала.

– Красивый, да? – Она выпустила лягушонка в воду. Он мгновенно исчез в тине. Лидвин встала, я услышала, как хрустнули ее колени. Она вытерла руки о джинсы. По всей видимости, не первый раз.

– Пойду поставлю чайник. Выпьешь чайку?

В огороде Лидвин сорвала несколько листиков и цветочков. Паучок упал с ее ладони на землю. Я пошла с ней на кухню. Она поставила на плиту воду и положила сорванные растения в чайник, когда-то белый. Первым делом, подумала я, расскажу Калле, что Лидвин заваривает чай из цветочных бутонов и пауков. И что мне пришлось все это пить.

Раньше мы с Калле называли Лидвин ведьмой. Как-то раз она притопала к нам злющая, с ноутбуком под мышкой: он опять завис. Когда она сидела рядом с папой, мы заметили у нее в волосах паука.

Она всегда ходит в джинсах и красном флисовом жилете. И только в разгар лета носит обрезанные джинсы и майку с коротким рукавом. А на ноги надевает деревянные башмаки-кломпы. Ну, они, конечно, не очень-то под стать ведьме.

– Лидвин и на Книжный бал^[1] вполне может заявиться в кломпах, – говорит мой папа.

Мы устроились на солнышке, на деревянной скамейке под навесом голубого садового домика, в котором она пишет книги. Нерон, рыжий кот, составил нам компанию. Поднос с чайником и чашками стоял на пне. Лидвин не спрашивала, зачем я пришла. Вроде как считала вполне нормальным, что я сижу здесь.

Я кашлянула, а потом сказала:

– Я хочу стать писательницей. – И сама испугалась. Неужели не могла придумать начало получше?