Табу - Кейси Хилл

Рейли вошла в дом, смахивая с волос дождевые капли. Джесс закрыла за ней дверь на замок и вставила в гнездо стальную цепочку. В руке сестра держала небольшой пистолет 38-го калибра, и, хотя не наводила его на Рейли, оружие тем не менее создавало ощущение угрозы и служило недвусмысленным напоминанием о том, кто контролирует положение и у кого на руках все козыри.

Рейли осмотрелась. От холла ответвлялся коридор, ведший на кухню. Дверь слева вела в гостиную; справа находилась еще одна дверь, которая в настоящий момент была заперта. В воздухе витал резкий запах свежей краски.

— Где отец? — спросила Рейли.

— С ним все в порядке, и ты скоро его увидишь. — Джесс махнула пистолетом в сторону гостиной: — Иди туда.

Рейли повиновалась. Гостиная оказалась сравнительно небольшой комнатой, отделка которой закончилась, но за исключением ковра, лежавшего на полу, там почти отсутствовали какой-либо декор и меблировка. Впрочем, при желании к предметам обстановки с некоторой натяжкой можно было отнести стоявший в центре гостиной старый продавленный диван и забытую малярами у окна грубую деревянную скамью, на которой в данный момент помещался лаптоп.

В противоположной от входа стене красовалась арка, ведшая в примыкавшую к гостиной полутемную маленькую столовую с небольшим обеденным столом и четырьмя стульями.

— Садись, — скомандовала Джесс.

Рейли выполнила распоряжение и пристально посмотрела на сестру. Они не виделись много лет: в последний раз встретились в зале суда, откуда Джесс увели в наручниках. Разумеется, сейчас она выглядела куда старше, но фигура у нее осталась прежняя — легкая, стройная, девичья. За годы заключения сестра не набрала ни единого лишнего фунта. И как прежде, на ее тонко очерченном лице доминировали высокие скулы.

Однако выражение лица совершенно переменилось. У Джесс всегда был напряженный, оценивающий взгляд — более капризного и требовательного ребенка Рейли не встречала никогда в жизни, — но прежде сестра подсознательно маскировала и смягчала его выражение милыми ужимками, ласковыми улыбками и девичьим кокетством. Теперь же в ее чертах не осталось ничего, что подходило бы под определение «милый» или «ласковый», а холодные голубые глаза смотрели так, словно отыскивали в собеседнике недостатки, пороки и слабости, — похоже, Джесс постоянно задавалась вопросом, как обеспечить себе преимущество.

— У тебя усталый вид, — сказала сестра.

Рейли горько усмехнулась:

— Ничего удивительного. В последнее время мне приходилось много работать.

— Правда? И что же — попался интересный случай?

Рейли посмотрела на нее в упор:

— Уж куда интереснее. Какой-то извращенец убивает людей без всякой видимой причины. Впрочем, существует вероятность, что это доставляет ему удовольствие.

Джесс удивленно выгнула бровь:

— Любопытно… И как идет расследование? Прогресс есть?

— Разумеется. Мы узнали, кто это делает. Но лично я никак не могу взять в толк, зачем ему это надо.

Джесс едва заметно улыбнулась:

— Ну, выяснить мотивацию поступков того или иного индивидуума всегда непростая задача. В самом деле, как можно понять чувства человека, если не знаешь, что ему довелось пережить?

Уставшая от подобных разговоров и словесных игр, Рейли неожиданно для себя перешла прямо к сути дела:

— К чему все это, Джесс? Почему ты убиваешь невинных людей? И почему здесь, в Дублине?

Джесс пожала плечами:

— Двенадцать лет — это большой срок, Рейли, очень большой. Особенно если тебя держат в одном помещении с психопатами и сумасшедшими всех мастей. Когда впервые оказываешься в четырех стенах с этими людьми, то невольно говоришь себе: «Я здесь по ошибке, я не такая — и никогда не буду такой, как они». Но со временем постепенно перестаешь замечать разницу между ними и собой и начинаешь думать, что ты, в общем, ничем от них не отличаешься…