Предательство Тристана - Роберт Ладлэм

– Кто вы такой? – резко спросил Меткалф. – Что-то не похоже, чтобы вы были из НКВД.

– НКВД? – простонал бородатый мужчина. – Никакой я не поганый чекист вроде тебя! Или ты поганый мильтон?

Меткалф услышал грохот ног по железным ступенькам лестницы, обернулся и увидел, что один из бродяг наставил на него маленький старинный револьвер. Он узнал «галанд», который выпускали еще в девятнадцатом веке.

– Отойди от него, чекист, или я разнесу твою башку! – взревел бродяга.

Меткалф выхватил свой «смит-и-вессон» и с беззаботным видом помахал им в воздухе, продолжая так же крепко держать бородатого.

– Опустите ваш древний мушкет, – спокойно предложил он, – а то вдруг ненароком выбьете себе глаз.

Бродяга, стоявший на железной лестнице, не опустил оружие, но было видно, что рука его тряслась так, что в цель он мог бы попасть только случайно.

– Отпустите Сережу! – крикнул он.

– Я отпущу вашего Сережу, вы уберете вашу дурацкую игрушку, и мы спокойно поговорим. Между прочим, я нуждаюсь в вашей помощи. Я не чекист, иначе у меня был бы «токарев», а не «смит-и-вессон». Вы должны видеть кровь на моем плече.

Меткалф заметил, что бродяга заколебался, и продолжал:

– Я сам ищу, где бы мне скрыться от этих проклятых милиционеров, и мне кажется, что у вас тут хватит места для еще одного человека.

– Но кто вы такой?

Через несколько минут Меткалф сидел у огня вместе с четырьмя русскими. У бородатого Сережи на лбу красовалась огромная багровая шишка.

Меткалф снял телогрейку и перевязал рану обрывком грязной простыни. Этот «бинт» дал ему тот самый человек, который целился в него из старинного револьвера и, судя про всему, являлся лидером этой разношерстной группы. Меткалф сказал, что он приехал с Украины; сплел им сказку о том, как после неудачного ограбления спасался от московской полиции и забежал в метро, в туннели.

– А вы? – спросил он. – Вы сами давно живете здесь? И вообще, что это за место?

– Это бомбоубежище, – сообщил первый, которого звали Аркадий.

Меткалф взглянул на него скептически.

– Со всем этим мрамором?

– А почему вожди должны страдать? – Аркадий закурил папиросу. Он предложил папиросу и Меткалфу, но тот отказался. – Это часть комплекса метро-два, – пояснил он. – Спецтуннель.

– Специальный поезд только для верхушки партии в чрезвычайных обстоятельствах, – кивнул Меткалф. До него уже доходили слухи, вернее, основывающиеся на слухах разведывательные донесения из Москвы о секретной системе метро, построенной, чтобы кремлевские лидеры имели возможность перебраться в подземный город, протянувшийся на пятьдесят миль.

– В бесклассовом обществе некоторые более равны, чем остальные. – Улыбка Аркадия оказалась очень язвительной.

– А что, есть и другие бомбоубежища?

Аркадий и его компаньоны дружно рассмеялись.

– Просто удивительно, как это все высотные дома, которые они строят, не проваливаются под землю, – сказал седобородый, профессорского вида мужчина в длинном потертом черном пальто, – столько здесь уже нарыто, и до сих пор продолжают рыть. Под землей существует, наверно, не меньше двенадцати уровней, намного ниже туннелей метро, в некоторых местах на сотни метров вглубь. Огромная сеть бункеров и секретных туннелей для Сталина и его банды. И все построено рабским трудом!

– А я думал, что все это строят комсомольцы-добровольцы, – подчеркнуто спокойно заметил один из подземных жителей.

Последовал новый взрыв хохота.

– Комсомольцы-добровольцы годятся только для газетных фотографий, – заявил профессор. – На самом деле все эти туннели были вырыты в мерзлой земле заключенными лопатами и кирками.

– Ну, положим, цари рыли под городом в течение многих столетий, – заметил Аркадий. – Иван Грозный выстроил пыточную палату в подземельях глубоко под Кремлем, а потом перебил всех строителей, чтобы скрыть ее существование. Его дед где-то захоронил в саркофаге, сделанном под Древний Египет, свою бесценную библиотеку, собрание средневековых еврейских и византийских свитков; захоронил для лучшей сохранности, но ее так с тех пор и не нашли.

– Она больше известна как потерянная библиотека Ивана Грозного, – поправил профессор. – Поскольку Иван Грозный все-таки обнаружил ее, но потом снова спрятал. А наш собственный Иван Грозный – Сталин… говорят, что глубоко под Москвой есть и современные массовые захоронения. В конце концов миллионы русских, которых он казнил, должны же быть где-то похоронены.

– А эти бомбоубежища, которые строил Сталин, – спросил Меткалф, – когда это все происходило?

– Начали в двадцать девятом, – ответил Аркадий, – и до сих пор продолжают.

– Неужели Сталин ждет, что на Москву будет нападение?

– Конечно.

– Но соглашение с нацистской Германией?..

– Сталин всегда ждет войны! Он всегда ждет, что на него нападут. Он говорит о капиталистическом окружении, о врагах, которые хотят задавить большевистского младенца в колыбели.

– Значит, если немцы нападут…

– Он будет готов, – уверенно ответил Аркадий. – Уж это о Сталине всем известно. Он всегда готов к войне. Он никогда не доверяет союзникам. Он доверяет только самому себе. Но почему вы задаете такие вопросы? Разве воры интересуются подготовкой к войне и отражению нападения?

Чтобы не отвечать на этот вопрос, Меткалф поспешил задать встречный:

– А вы кто такие? Простите меня за подобное любопытство, но вы не… вы слишком уж не так говорите для того, чтобы быть…

– Зимогорами? Бродягами? – уточнил Аркадий. – Но мы и есть зимогоры, сами видите. В этом обществе мы не можем иметь работу, не можем жить в собственных квартирах. Мы беглецы.

– От чего?

– От НКВД. Все четверо, а на самом деле нас гораздо, гораздо больше – таких, как мы, скрывающихся в подземных убежищах вроде этого от преследователей. От тайной полиции.

– И вам удалось от них убежать?

– Мы убежали раньше, чем они смогли до нас добраться. Нас вызвали на Лубянку или же предупредили, что они собираются арестовать нас.

– За что же?

– За что? – насмешливо повторил Сережа с темно-лиловой шишкой на лбу. Это были первые слова, которые он произнес после нападения на Меткалфа. – Они теперь арестовывают ни за что, без всякой причины. Они теперь арестовывают людей наугад. Вы говорите, что вы с Украины? Хотите сказать, что там живут по-другому?

– Нет-нет, – поспешно возразил Меткалф. – Все точно так же. Но мне необходима ваша помощь. Мне очень нужно выбраться отсюда так, чтобы меня не поймали. Должен быть такой путь! Я также прячусь от НКВД.

– Вы тоже политический беженец? – спросил профессор. – Беглец?