Ангел разрушения - Роберт Крайс

Фаулз собрал все оставшиеся силы и попытался встать.

— Пелл, у меня болят руки.

Он подполз к Старки, обнял ее и прижал к своей груди, привстав на колени.

— Расскажи мне, как найти телефон. Я позвоню по девятьсот одиннадцать.

— Сначала найди ключи и освободи меня. Он положил ключи в коробочку с датчиком. Мне кажется, это ключи от наручников.

Пелл опустился на пол.

— Значит, ты видела ключи, но ничего мне не сказала?

— У нас не оставалось времени, Джек.

Пелл глубоко вздохнул, словно окончательно освобождаясь от напряжения. Он нашел ключи, следуя указаниям Старки, и вернулся к ней. Как только ее руки были освобождены, она принялась растирать запястья. По мере того, как приходила в норму циркуляция крови, руки жгло все сильнее.

Из-за спины Джека, со стороны дивана, где лежал Фаулз, раздался булькающий звук. Мистер Рыжий скатился с дивана на пол.

Пелл резко обернулся.

— Что это было?

Старки почувствовала, как ее охватывает тревога. Фаулз лежал неподвижно, как мокрая простыня.

— Это Фаулз. Он упал с дивана.

Старки его позвала.

— Фаулз? Ты меня слышишь?

Фаулз вытянул руку в сторону гостиной. Его ноги шевелились, словно он пытался ползти, но ему не удавалось подтянуть под себя колени.

— Что он делает, Кэрол?

— Я позвоню по девятьсот одиннадцать и вызову «скорую». Он все еще жив.

Старки встала и помогла Пеллу подняться на ноги. У противоположной стены Фаулзу удалось переместиться вперед, оставляя на полу кровавый след.

— Не двигайся, Фаулз. Скоро прибудет помощь.

Она оставила Пелла у входной двери, а потом вернулась к Фаулзу, который сумел перебраться к дальнему концу дивана.

Старки наклонилась над ним, а он протянул руку за диван, повернувшись спиной к ней.

— Фаулз?

Фаулз медленно перекатился на спину и снова взглянул на Старки. И тут она вспомнила то, чему ее учили в школе саперов: второй заряд! Никогда не забывай о втором заряде!

Ей следовало очистить территорию на случай существования второго заряда, как учил ее Даггет.

Фаулз прижимал вторую бомбу к груди. Он улыбнулся Старки кровавой улыбкой.

— Правда ранит.

Старки метнулась в сторону, отчаянно отталкиваясь от пола, который пытался ее удержать. Ноги отказывались повиноваться, сердце с грохотом стучало в ушах, но она уже мчалась к двери и Пеллу, когда…

Джон Майкл Фаулз какое-то время смотрел сквозь красные линзы крови на алый мир. А потом нажал на серебристую кнопку, которая должна была подарить ему свободу.

После

Старки стояла перед распахнутой дверью дома, который они снимали, курила и смотрела на дом на противоположной стороне улицы. У людей, живших напротив и ей пока еще не знакомых, была черная чихуахуа — толстая и уродливая, как Старки казалось. Она сидела во дворе и лаяла на прохожих или выбегала на проезжую часть и облаивала проезжающие машины. Машины отчаянно гудели, но проклятая шавка даже не шевелилась, вынуждая машины объезжать ее по большой дуге. Старки это казалось довольно забавным — до тех пор, пока мерзкая тварь не нагадила на ее подъездную дорожку. Тогда Старки попыталась ее отогнать, но собака продолжала стоять на месте и лаяла. Теперь Старки попросту ненавидела маленькое отродье.

— Где ты?

— Курю.

— У тебя будет рак.

Она улыбнулась.

— Ты говоришь ужасно романтичные вещи.

Старки не терпелось вернуться в дом, но ремонт будет продолжаться еще месяц. Пришлось частично менять фундамент, пол, две стены, все двери и окна, пострадавшие из-за взрывной волны. Старки успела добежать до Пелла, стоявшего в дверях, когда бомба взорвалась. Ударная волна швырнула ее и Пелла сквозь распахнутую дверь. Именно это их и спасло. Они получили множество порезов от осколков стекла и щепок и почти неделю оба ничего не слышали, но все могло закончиться гораздо хуже.

Старки докурила сигарету и выбросила окурок во двор. Она старалась не курить в доме, дым раздражал глаза Пелла. Старки уже двадцать три дня не брала в рот ни капли. Когда она окончательно с этим справится, нужно будет бросить курить. Подобные перемены необходимы.

Они не станут возбуждать уголовное дело против слепого. Поначалу АТО пошумело, но Старки и Пелл поймали Мистера Рыжего, а это дорогого стоило. Они даже позволили Джеку сохранить медицинскую страховку; никто не посмеет поступить иначе с парнем, который потерял зрение на службе.

Старки все еще ожидала решения своей судьбы. Она могла рассчитывать на поддержку опытного адвоката и Моргана. Ей дали месячный отпуск, после чего должны были состояться слушания. Морган заявил, что обо всем позаботится, и она ему верила. Периодически звонил Барри Келсо и спрашивал, как у нее дела. Старки обнаружила, что ей нравится с ним разговаривать. Бет Марзик так и не позвонила.

— Иди сюда, — позвал Пелл. — Я хочу, чтобы ты на это посмотрела.

Он всегда так говорил, словно получал удовольствие от того, что она что-то видит. Оказалось, ей это тоже нравится. Даже очень.

Джек расставил по спальне свечи. На это дело пошли маленькие подсвечники, блюдца и тарелки. Она смотрела, как он устанавливает последнюю свечу, проверяет фитиль пальцами и поджигает его зажигалкой. Потом он подождал, пока воск стечет на подставку, чтобы надежно установить свечу. Он никогда не просил ее о помощи. Иногда Старки предлагала ему помочь, но не настаивала, если он отказывался. Пелл даже готовил. Это ужасно пугало Старки.

— Ну, что скажешь?

— Очень красивые, Джек.

— Они для тебя.

— Спасибо.

— Не шевелись.

— Я здесь.

Он двинулся на ее голос, обходя вокруг кровати. Старки поняла, что он ошибется фута на два, поэтому коснулась его руки.

Пелл жил с ней с того самого момента, как вышел из больницы. Он полностью потерял зрение. Тут уж ничего не поделаешь. Никто из них не знал, останется ли он со Старки навсегда.

Она притянула его к себе и поцеловала.

— Отправляйся в постель, Джек.

Он с улыбкой улегся в кровать. Старки подошла к окну и опустила шторы. Было еще светло, но с опущенными шторами свечи придавали спальне необычный медно-красный оттенок. Иногда, после занятий любовью, Старки строила из пальцев фигуры, и получались тени самых разных существ, которых она описывала Пеллу.

Она разделась, бросив одежду на пол, и оказалась в его объятиях. Пальцы Пелла касались ее старых и новых шрамов. Он трогал ее там, где ей нравилось. Когда они в первый раз занимались любовью, ей было страшно даже в темноте. Он видел руками.