В лабиринте страстей - Владимир Гурвич

Твердохлебов снова взял ее. Но на этот раз она почти не реагировала на это вторжение в ее тело, она просто смотрела куда-то вверх и ни о чем не думала.

Они сидели напротив друг друга за столом, обернутые в легкие простыни. В Анжелики неожиданно для нее самой проснулся такой зверский аппетит, что она съела уже едва ли не двойную норму пищи, а насытиться все не могла. Но по мере того, как она поглощала все новые порции пищи, к ней постепенно возвращалась она сама, которую где-то потеряла во время всей этой отвратительной вакханалиям. Она смотрела на жадно едящего сотрапезника, и ненависть к нему возвращалась к ней с новой силой. Этот хищный и жестокий зверь, исповедующий лишь одну религию – религию наслаждения жизнью, ради того, чтобы ее защитить, готов на любое преступление. Его не оставит ничего. И она должна ясно отдавать себе в этом отчет. Воспоминания о сегодняшней ночи не помешает Твердохлебову, если он сочтет нужным, воткнуть нож в ее грудь. Тем лучше, муж не раз ей повторял, что не иметь иллюзий – это привилегия умных и смелых людей. И она готова к поединку с этим грубым животном.

Внезапно Твердохлебов поднял голову и как-то странно взглянул на нее. Анжелике даже показалось, что он своим обостренным звериным инстинктом проник в ее мысли.

– Я вижу, ты оклемалась, – произнес он. – А то в сауне ты была совсем квелая.

– Такого со мной еще не было, – призналась она.

– Это что, – усмехнулся Твердохлебов, по своему растолковав ее слова, – бывает и по круче. Держись за меня, испытаешь и не такое.

– Я согласна. Только теперь моя очередь предлагать испытания.

– Это интересно. И что же, куколка, может мне предложить?

– То, в чем ты нуждаешься. Помочь отмывать тебе деньги.

Анжелика увидела, как мгновенно преобразился он. Все его огромное тело мгновенно напряглось, а глаза, словно две булавки, впились в нее.

– И как ты мне собираешься помогать?

– Это технический вопрос. Тебя он не должен сильно беспокоить. Ты мне даешь деньги от своих нелегальных доходов, я тебе возвращаю абсолютно чистые деньги, да еще с наваром. Видишь как все просто.

– А откуда тебе известно, что у меня есть эти самые нелегальные деньги?

Анжелика пожала плечами.

– Я занимаюсь финансами. А чтобы делать это успешно мне необходимо знать, откуда и куда идут деньги, чтобы подсесть на финансовые потоки. Иначе я бы давно разорилась. Или ты полагаешь, я, в самом деле, пришла в твою фирму, чтобы заключить договор об инкассации. Меня это совершенно не интересовало. Это знак моего доверия к тебе.

Твердохлебов задумался так глубоко, что забыл про еду. В его руке застыл хлеб, густо намазанный несколькими слоями черной икры.

– И что тебе известно, откуда у меня эти деньги?

Она посмотрела ему в глаза.

– А меня этот вопрос совершенно не интересует: откуда у тебя деньги? Меня интересует только то, что они у тебя есть и тебе нужна помощь для их легализации. А то, что мне знать не нужно, я стараюсь не знать.

– Разумно, – вдруг хмыкнул он. – А ты я вижу, куколка, далеко смотришь. – Твердохлебов замолчал. – Предложение заманчивое, – внезапно проговорил он. – Над ним стоит поломать голову. Это все, что ты хочешь от меня?

– Не совсем. Я хочу знать, где мой муж. Пока остается неизвестной его судьба, мой банк, а вместе с ним и я, находимся в подвешенном состоянии.

Твердохлебов наконец засунул бутерброд в рот.

– Я не знаю, где твой дорогой муженек. К его похищению я не имею никакого отношения. Он мне не мешал.

– А кто его похитил?

– Понятие не имею. Я узнал об этом из сообщения по ящику. Но я рад, что это произошло. Иначе мы с тобой бы тут не спарились.

Скорей всего он говорит правду, подумала Анжелика. Ему, в самом деле, нет никакого резона похищать Игоря. Он не представлял для него опасности. Вернее, он не знал, что Игорь представляя для него опасность. Ей хотелось расспросить Твердохлебова об его отношениях с Шаклеиным, но она понимала, что эта тема может испортить все то, чего она достигла за эту ночь. Об его связях с ним надо узнавать из других источников.

– Я подумаю над твоим предложением, – сказал Твердохлебов, – но не сегодня. Сегодня я хочу заниматься совсем другим. Ты поняла меня, куколка, о чем я говорю, – ухмыльнулся он, кладя руку ей на грудь.