Мысли - Андрей Демидов

Он не мог предположить, что все намного серьезнее и все именно так, как доложил по телефону командующий Среднеазиатским военным округом генерал лейтенант авиации Шадринский. Как не мог этого предположить и подполковник Дуров, которому было поручено встретить в Кызыл Орде груз 289 А и погрузить его на транспортные самолеты ВВС, готовые к вылету в Кабул.

Когда подполковник, как положено, выставил мощное оцепление из групп спецназа 42 й армии, двух рот войск КГБ и бесчисленного количества милиции, а затем в присутствии начальника отдела по охране на транспорте УКГБ Казахстана Аягузарова собственноручно откатил опломбированные двери вагона Љ 9075468, над пустынными перронами Кзыл Ординского военного транспортного узла раздался и полетел, как черный ворон беды, тревожный крик спецназовца нового конвоя, не обнаружившего в охранном вагоне своих товарищей. Подполковнику вдруг показалось, что он сошел с ума. Он осторожно вошел в пустое брюхо вагона, где должен был находиться секретный груз, вдохнул запах свежей масляной краски и жженого полиэтилена и неуверенно помахал вокруг себя руками. Нет, это была не галлюцинация, в вагоне действительно было пусто. Только в дальнем углу огромной, бесформенной кучей громоздились мешки с тяжелой, засохшей глиной. Тогда он кинулся ко второму вагону. Здесь пломбу срезали очень аккуратно и сунули в целлофановый пакетик для того, чтобы направить потом на экспертизу. Во втором вагоне тоже было пусто. Тогда люди Аягузарова стали ковырять стеками пол, осматривать пулевые отверстия в досках двери, наскоро замазанных кем то шпаклевкой, брать пробы глины. «Это железнодорожники все напутали! Сукины дети… — шептал подполковник, быстро шагая в здание диспетчерской к телефону, — только так могло это получиться…»

Тем временем Аягузаров по рации распорядился закрыть все выезды из города, поставить заслоны на Артсапкай, Мойинтау и Каранты и поднять в воздух особую вертолетную часть, чтобы тщательно обследовать весь район, прилегающий к железной дороге Аральск — Чалкар — Актюбинск. Одновременно с этим на Актюбинск выдвинулась оперативная группа КГБ Казахстана — проверить все железнодорожные станции на предмет возможной ошибки при формировании вагонов; хотя уже было получено подтверждение, что состав ни разу не останавливался на своем пути, после того как пересек границу Казахской ССР.

Насмерть перепуганных машинистов, кратко допросив и слегка постращав высшей мерой наказания, отправили на черной «Волге» в районный отдел КГБ, где ими тут же занялась только что образованная следственная группа.

Подполковник Дуров уже мысленно прощался с погонами и свободой. Ведь секретный груз 289 А пропал на вверенном ему участке. Он трясся как осиновый лист на ветру, слыша по телефону устрашающий рев генерал лейтенанта авиации Шадринского:

— Ты мне, Дуров, прекрати херню пороть, ты мне груз давай! Нету? Чтоб к двенадцати часам дня он был на аэродроме! Это приказ! А то сгною я тебя!

На полусогнутых ногах подполковник бегал по перрону где стоял злополучный поезд. Он распорядился вскрыть все вагоны. За дело взялся спецназ и солдаты ГБ. Через час с небольшим на сыром асфальте оказались груды боеприпасов, начиная от бронебойных зажигательных патронов калибра 5,45 и кончая НУРСами и особо мощной пластиковой взрывчаткой ВВОМ 8 11. Тут же были армейские пайки, обои, гвозди в ящиках, баллоны ацетилена, малярные кисти, арматура, панамы, бронежилеты, полевые фляги и термосы. С платформ, прицепленных в Днепропетровске, скатили кибитки компактных передвижных помывочных АДП 2 и автоперевязочных АП 2. После недолгого раздумья, совсем отчаявшись, распотрошили внутренности полевых кухонь. Но секретного груза нигде не было. Один раз вошедшие в раж солдаты радостно загалдели: «Есть! Нашли!» Но радость была преждевременной. Обнаружили они всего лишь комплекты сменных батарей к полевым рациям, приборы для определения химического заражения почвы и электронику самонаведения артиллерийских систем залпового огня СС 84.

Подполковник обливался потом. Ему было одновременно и жарко и холодно. И при этом Аягузаров, наблюдавший его метания сквозь щелочки своих азиатских глаз, отчего то медлил, не говорил Дурову о полученных сведениях, суть которых сводилась к тому, что, по видимому, на участке Актюбинск — Кзыл Орда груз не мог пропасть в принципе: ему было просто некуда деться в голой степи. Однако к тому времени, когда маршал Овсянников поднялся в свой кабинет, всем стало ясно, что груз в принципе не мог пропасть и на других участках. Все поиски сосредоточили теперь на узловых станциях Брест и Днепропетровск. Там из постелей выволакивали машинистов, сцепщиков, диспетчеров, маленьких и больших начальников, везли их в оперативные отделы местных управлений ГБ и до утра тянули из них информацию:

— Когда вы пришли на работу в прошлую смену?

— А в позапрошлую?

— Кто еще входил в вашу поездную бригаду?

— Назовите их фамилии.

— Вы их давно знаете?

— Не спать!

— Они чем нибудь странным не занимались в последнее время?

— Кто выполнял сцепку состава?

— Вы видели вагоны Љ 9075468 и 9071277?

— Не спать!

— Где вы были вчера, где проводили субботу?

— Разгружались ли на ваших глазах похожие контейнеры?

— Покажите на фотографиях…

— Не спать!

Воскресное утро только набирало силу а младшие, старшие и просто оперативные сотрудники, начальники отделов и управлений республиканских и союзных органов КГБ, старшие и другие советники юстиции, полпреды военной прокуратуры, отделы военной контрразведки нескольких округов и бесчисленное количество прочего государственного люда уже вовсю накручивали телефонные диски, шелестели бумагами, бегали по коридорам следственных управлений, поднимая материалы и досье на тысячи лиц. Когда маршал еще не совсем верил в случившееся, уже имелись первые проработанные варианты, были допрошены первые свидетели и появились первые предполагаемые обвиняемые. Уже были обшарены, обнюханы тысячи квадратных километров СССР и написаны первые отчеты и доклады.

— Никодимова ко мне! — рявкнул маршал в селектор и обвел тяжелым взглядом собравшихся в его кабинете сонных людей.

Большинство из присутствующих имели помятый вид, а от начальника транспортного отдела сильно пахло кофе. Он тайком жевал кофейные зерна, чтобы скрыть перегар вчерашней попойки. Невозмутимый, как всегда, полпред ГВП, старший советник юстиции Минаев, выдержал паузу и продолжил свой доклад:

— Таким образом, применение больших масс войск для прочесывания местности считаю нерациональным. Согласиться с мнением экспертов следственной группы я тоже не могу. Их предположение о якобы крупномасштабной операции западных спецслужб, предваряющей начало военных действий против СССР, более чем нелепо. Начнем с того, что гипотетические диверсанты избрали не совсем понятную цель с точки зрения военной науки. Это ведь не стратегический мост, не электростанция, не надземный комплекс пусковых ракетных шахт, а всего лишь электронные компоненты, к тому же не предназначенные для установки на ракеты боевого дежурства. И укомплектованные не для внутренних целей, а для вывоза за пределы СССР. Да и активизации наземных войск, ВВС и ВМФ стран НАТО не наблюдается. Я также не поддерживаю мнения руководства МВД о возможном захвате груза 289 А лицами чеченской национальности, совершившими в прошлом месяце массовый побег из колонии усиленного режима близ Грозного. С какой стати им понадобились ящики с проводками? Это не видеомагнитофоны, не телевизоры. Продать их невозможно. На высокогорных пастбищах они точно не пригодятся. С точки зрения уголовников скорее представляло бы интерес оружие военного конвоя и боеприпасы из других вагонов поезда. Оружие они бы взяли, но такую кучу ненужного им хлама? Нереально. Лично я вижу один возможно правильный подход. Просто задать вопрос: кому выгодно, чтобы груз 289 А не попал к месту назначения? «А» — это Израиль. МОССАД «Б» — это США, ЦРУ и, возможно, Иран. Из этого следует, что здесь имеет место целенаправленная работа агентуры одной из этих стран.