Старая рана - Алексей Макеев

– Не сомневаюсь! – отмахнулся Гуров, давая понять, что «лирическая пауза» закончена. – Ты мне лучше вот что расскажи… Когда общался с собачниками из «Тузика», фото Лимашова им показывал?

– Показывал… – Стас вальяжно кивнул. – Сказали, что смахивает. Но, видишь ли, на фото мужик снят еще относительно молодой и без растительности на морде. А этот носит бороду, да еще и нос у него побывал в какой-то переделке – форма совсем не та. Поэтому его как бы и опознали, но с оговорками. Вот как-то так…

– И все же он похо-ож! – задумчиво резюмировал Лев, глядя куда-то в пространство. – Это уже обнадеживает.

Наморщив нос и почесав за ухом, Крячко взглянул в окно и, стараясь придать голосу деловые нотки, поинтересовался:

– Слушай, Лева, «собачий вопрос», насколько это было можно, я отработал. День уже к концу. Что у нас еще осталось?

– Да, день к концу, а на сегодня, к сожалению, это далеко не все… – с грустинкой в голосе откликнулся Гуров. – В частности, на тебе лежит обеспечение безопасности Антонины Мартыняхиной, которую – я теперь в этом уже уверен – кто-то попытается убить. И, заодно, задержание «языка», который мог бы дать нам хоть какую-то информацию. Мне сегодня с этим крепко не повезло, японский городовой…

Он вкратце рассказал о событиях на квартире Европкиных, а также о том, что удалось узнать от Клавы о делах ее мужа.

– Х-ха! Тоже мне скажет – «не повезло»! – Стас являл собой саму саркастичность. – Скажи, наоборот, – тебе дико повезло, уже потому, что, стреляя вторым… Вторы-ы-ым! Ты остался жив и здоров. В отличие от господ-бандитов. Хорошо! Я так понял, «на кону» у нас – дежурство у Мартыняхиной и… Что еще?

– Поиск людей, с которыми созванивался Европкин последние несколько дней своей жизни. Это человек пять-шесть. Надо установить, что это за люди и не связаны ли они каким-то образом со Штуляком.

– Все понял! – возликовал Крячко. – Я выбираю поиск людей. А к озабоченной вдовушке езжай… Нет! Стоп! А пусть к ней Боря Сильченко поедет?! Парень он морально стойкий, в случае чего, сдюжит притязания этой особы. Как смотришь?

– Хорошо, сейчас с ним созвонюсь. Узнаю, как он там… – набирая на сотовом номер капитана, Лев пожал плечами.

Моментально откликнувшись на звонок, тот доложил, что уже раза два за этот день он успел «прочесать криминальные дебри» столицы и на данный момент смог найти кое-какую интересную информацию. Один из бывших соседей Лимашова (тоже «сиделец» со стажем) рассказал о том, что бывший майор после отсидки работал в ЧОПе «Кончар-дельта», который года два назад был закрыт по решению суда.

Как оказалось, статус ЧОПа служил лишь прикрытием для хитро замаскированной криминальной группировки, специализировавшейся на вымогательстве и грабежах. После разоблачения почти половина состава «Кончара-дельты» отправилась на нары. Часть получила условные сроки. Сам Лимашов, состоявший в этой криминальной шарашке не на последних ролях, вышел сухим из воды, неведомо каким чудом оказавшись всего лишь в свидетелях.

Одобрив наработки Бориса, Гуров изложил ему суть задачи по персональной охране вдовы Мартыняхина, особый упор сделав на то, что было бы очень неплохо, если бы тому удалось задержать киллера.

– Как смотришь на это? – спросил Лев, краем глаза поймав многозначительную улыбочку Станислава, собирающегося уходить. – Охранять придется только сутки-двое. В процессе выполнения этого задания следует быть постоянно при охраняемой – и днем, и ночью. Ночью, естественно, режим бодрствования. А то сейчас есть такие ниндзя, что при тебе могут убить человека и хрен что заметишь!..

– Понял, Лев Иванович! – бодро откликнулся Сильченко, не выказав каких-либо эмоций. – С этими всякими ниндзями пересекаться уже доводилось, так что дело знакомое. Мне, пожалуйста, адрес и данные на мою подопечную.

Пообещав перезвонить через пару минут, Гуров немедленно связался с Антониной Мартыняхиной. Для начала поинтересовавшись, не может ли она на время куда-нибудь уехать с детьми (в ту же Прибалтику, например), и услышав категоричный отказ, пояснил, что, находясь дома, она рискует своей жизнью. Охранник у ворот – это еще не гарантия от проникновения в дом кого-то постороннего. И раз уж так складывается ситуация, то есть необходимость обеспечить ее личной охраной. Он в общих чертах изложил суть дежурства в ее доме сотрудника угрозыска.

– А-а, вон оно что! – Антонина безмятежно рассмеялась. – Я поняла. Тут не столько беспокоит моя безопасность, как поимка бандита, который придет меня убивать? То есть в данном случае я оказываюсь в роли подсадной утки… Ну, добро! Присылайте вашего «охотника».

Снова связавшись с капитаном Сильченко, Лев дал ему все необходимые пояснения, напоследок предупредив, что они имеют дело с противником очень серьезным, гораздым на всевозможные хитрости, и поэтому надо постоянно быть в полной боевой готовности.

– Понял, товарищ полковник! Есть быть в полной боевой готовности! – серьезно, без тени рисовки ответил капитан. – Разрешите приступать к выполнению?

Гуров едва успел произнести: «Действуй!», как разразился трелью телефон внутренней связи. Звонил Жаворонков. Ему не так давно по электронной почте передал снятые с рук убитых на Черницкой отпечатки пальцев, и он менее чем за четверть часа сумел их идентифицировать. По словам Валерия, брюнет оказался ранее дважды судимым за разбой Артуром Эдимовым, свой последний срок отбывавшим вместе с Лимашовым. Кроме того, после заключения Эдимов работал в ЧОПе «Кончар-дельта». Был условно осужден как косвенный пособник деятельности банды «кончаровцев».

Лысый с грилзом оказался неким Фролом Толокошиным, отбывавшим двенадцать лет за убийство. Согласно материалам дела, Толокошин, получивший в заключении кличку Мочила, по сути, ни за что убил соседа по лестничной площадке, перерезав тому горло кухонным ножом. Судебные психиатры в отношении его сделали весьма характерное заключение: патологический психопат со склонностью к садизму. Он также работал в «Кончар-дельте», но по суду почему-то проходил всего лишь как свидетель.

– …И еще, Лев Иванович… Я проанализировал видеозаписи камер наружного наблюдения с места убийства Товстенко, он же – Твист. Учитывая параметры фигур Эдимова и Толокошина, можно уверенно сказать о том, что в объективы телекамер попали именно они. То есть, скорее всего, убийство Товстенко – дело их рук.

Кроме того, рассказал Жаворонков, от сотовых операторов он получил распечатки телефонных контактов Костякина и Карабекова. Их анализ показал, что большей частью Кастет созванивался с какими-то сомнительными абонентами, часть которых по базам данных проходили как сауны и подпольные бордели. Самый последний принятый звонок пришел с телефона Карабекова. Это означало одно: Краб выманил Костякина в безлюдное место у околицы Попухина, где и убили их обоих. На телефоне Карабекова почти все входящие и исходящие были удалены. Сохранились лишь один исходящий Костякину и поступивший с телефона Толокошина.

Также на информотдел были присланы и анализы лабораторных исследований. Анализ слюны, взятой с окурка, найденного на придверном коврике у квартиры Европкиных, указал на его принадлежность Эдимову. Точно такой же окурок был найден на месте убийства Костякина и Карабекова. Пуля, которой был убит Эдимов, аналогична пуле, извлеченной из тела Краба.