Дело гастронома № 1 - Евгений Латий

– У нас церковной литературы не бывает! – строго заметила она. – Я удивлена, что вы таких вещей не знаете.

– Но мне сказали, что в серии «Литературные памятники» издавали Библию? Или я ошибаюсь?!

– Ошибаетесь.

И продавщица снова покраснела. К Зое сзади незаметно подошел Скачко.

– Я знаю, где продают Евангелие. И в хорошем переплете. Кстати, как раз туда еду, могу подбросить!

Зоя удивленно взглянула на него, вспыхнула. Продавщица тотчас оживилась:

– Ой, а мне с вами можно?!

– Увы, у меня только одно место! – он приторно улыбнулся. – Я на велосипеде!

Продавщица хмыкнула. Зоя не принимала участия в разговоре.

– Жаль! А где этот магазин находится? – не унималась продавщица.

– В Елоховском соборе! Прямо при входе небольшой ларек. И продают свободно.

Он весело взглянул на Зою.

– Ну что, едем, Зоя Сергеевна?

Зоя вздохнула, развернулась и двинулась к выходу. Полковник подмигнул продавщице и последовал за Зоей.

Они ехали по Москве. За рулем сидел Скачко, Зоя с мрачным видом сидела рядом.

– Завтра можешь не выходить на работу?

– Могу. А что? – Она недоуменно взглянула на него.

– Вот и не ходи!

Зоя вдруг догадалась, о чем он говорит, и тревога, как быстрое пламя, охватила ее.

– Завтра вы его арестуете?!

Полковник не ответил, Зоя похолодела. Она вытащила сигареты из сумочки, нервно закурила. Полковник хмуро взглянул на нее, но одергивать не стал.

– Вы что, в самом деле хотите его арестовать?!

– Не надо говорить об этом вслух. Пока это государственная тайна.

– Тогда зачем же ты мне об этом рассказываешь?! – вдруг вскипев, зло бросила она. – Я что, твое доверенное лицо или твоя подружка?! Зачем мне твои откровения?! Зачем?!

Он дернул желваками, но гнев снова сдержал.

– Я просто хотел уберечь тебя от неприятных процедур. А вышло, что я круглый идиот! Но, если ты попробуешь предупредить его, я тебе не завидую! Как и твоему сыну!

– Не надо угроз, я давно уже поняла, какой вы нежный и заботливый! – не без иронии заметила она.

– Да, я заботливый! Иначе бы не приехал. И не раскрыл страшную служебную тайну. У меня при одном взгляде на тебя… просто мороз по коже! Хочу, чтоб ты мне помогла. Только тогда я смогу помочь тебе. Подумай об этом хорошенько.

Полковник въехал во двор Зои, остановился у подъезда, хмуро взглянул на нее.

– А как же Елоховская церковь, книжный ларек?! – насмешливо спросила она.

– У нас запрещено распространение церковной литературы. А значит, там ничего не продают и не продавали!

– Ко всему ты еще и обманщик! – гневно бросила она ему в лицо. – Это, видимо, профессиональное! – добавила Зоя и, выйдя из машины, резко хлопнула дверцей.

Платонова шла к подъезду. Скачко, с трудом сдерживая ярость, смотрел ей вслед.

Беркутов в привычном режиме завершал утренний обход, приветливо здоровался со всеми продавщицами, делал замечания Лиде, которая с блокнотом шла позади и каждую реплику директора записывала. Все вроде бы происходило как обычно, и в то же время сотрудники отмечали, что директор разговаривает с коллективом как бы отстраненно. Словно что-то угнетает его и мешает сосредоточиться. Георгий Константинович подошел к Левшиной, улыбнулся ей.

– Оля, поздравляю тебя с днем рождения! – негромко произнес он. – Прими наши поздравления, пожелания счастья, здоровья, успехов в работе! Вот наш небольшой подарок!

Лида тут же выступила вперед, передала директору подарок, небольшую коробочку, перевязанную яркой лентой, и Беркутов, взяв ее, вручил подарок Левшиной. Та зарделась.

– Спасибо вам, Георгий Константинович! Приходите к нам пообедать! Хотя бы минут на десять!

– Еще раз поздравляю!

Он кивнул и двинулся дальше, продолжая давать Лиде короткие, но четкие указания. Покупатели в нетерпении толпились за дверями, а вечная баба Нюра, держа швабру в руках как посох, ждала сигнала к открытию парадных дверей.

Беркутов вышел в центр торгового зала, оглядел его, скользнул взглядом по лицам своих сотрудников, грустно улыбнулся.

– Приказываю двери открыть и всем начать работу…

Он произнес эти слова еле слышно, однако их услышали, бабе Нюре дали знак, и она тотчас распахнула парадные двери. Московский люд густым потоком хлынул в магазин, а Беркутов с Лидой не спеша двинулись к себе в кабинет.