А теперь Горбатый! - Владимир Колычев

– Сосешь? – спросил он.

На юнца он не обращал никакого внимания.

– Что? – чуть не поперхнулась девушка.

– В рот, говорю, берешь? – продолжал куражиться Балахон.

Девушка густо покраснела, взгляд налился яростью. Она хотела сказать что-то резкое. Но вместо этого просто поднялась из-за стола, стремительно развернулась на каблуках и быстрым шагом пошла на выход.

– Э-э, я не понял! – оторопел Балахон.

Он с ней чисто по-культурному. Без рукоприкладства. А она сразу в штопор.

– Постой! Я не понял!..

Он тоже подорвался со своего места и за ней. Но девушка уже скрылась. Балахон вышел в холл, никого. На улицу – тоже пусто.

Но ничего, в кабаке остался молокосос. Сейчас он пробьет ситуацию.

Балахон вернулся в зал. Но парня за столом не было. Тоже исчез. Зассал щегол... Ладно, хрен с ними.

Он вернулся за свой стол. Налил себе водки.

Костяк смотрел на него угрожающе.

– Ты меня послал, – тихо, но веско сказал он. – Это гнилой базар...

– Ты это, извини, братуха! – отмахнулся Балахон. – Вырвалось...

– Это не ответ.

– Ты че, в натуре, я же извинился! Вырвалось, говорю...

– Точно, вырвалось?

– Да вот же, перед пацанами тебе говорю... Ты уж не серчай...

Ссориться с братвой никак не входило в планы Балахона. И в качестве мировой он выставил еще несколько литров водки. И даже по порции кроличьих ножек в сметанном соусе заказал.

Все вроде бы устаканилось. Но где-то через полчаса в кабак стремительно ворвалась толпа накачанных молодцев в кожаных куртках. Рожи свирепые, ноздри раздуваются. И с ними тот самый молокосос...

Он тыкал пальцем в сторону Балахона.

– Во, бля, попали! – запаниковал Петрун.

Костяк поднялся из-за стола.

– Э-э, пацаны, мы не при делах! – попытался он остановить толпу.

Но никто его даже не стал слушать. Мощный кулак пошел на сближение с его челюстью. Костяк увернулся. Но тут же напоролся на чью-то ногу. Сильнейший удар согнул его пополам. Замок из сцепленных рук опустился ему на шею...

Что было дальше, Балахон уже не видел. Сильные руки выдернули его из-за стола, швырнули на пол. Он больно ударился головой. Но самое страшное началось, когда на голову опустилась пустая бутылка.

Месилово продолжалось долго. Местная братва оторвалась от души. Гостей били ногами, ломали о них стулья, опускали на них столы...

После этого Балахон долго приходил в себя. А потом так же долго подсчитывал убытки, причиненные ресторану, и суммы, которые должны были пойти на его лечение...

Самое интересное, что суммы эти были не такие уж и большие. Кости целы, ребра не вывернуты, челюсть даже не треснута. На башке гематомы, да лицо – сплошной синяк. Внутренности прилично отбиты. Но это не смертельно...

Пластовским пацанам досталось куда больше. Костяк был в полной отключке и никак не мог прийти в себя. Похоже, у него был проломлен череп. У Петруна был сломан нос и выбиты зубы. Ластика кто-то потыкал ножом. Рана на руке и на ноге. Кровищи жуть...

И все из-за какой-то сучки...

* * *

Пацаны в больнице под капельницами. А Балахону хоть бы хны. Стоит и лыбится, педагог отстойный...

– Ты, брат, косяк упорол, – жестко сказал Пласт. – Из-за тебя вся эта лажа была...

– Не в тему базар, братуха, – усмехнулся Балахон. – Я здесь не при делах... И вообще я не понял, ты чего на меня наезжаешь? Ты на тех козлов наезжай. Они весь этот беспредел устроили...

– А это мои личные дела, на кого наезжать, а на кого нет... Тебя же просили, не быкуй. Чужой город, чужие расклады. А ты не въехал. На телку полез... А эта телка самого Салавата... Да я бы на его месте пострелял бы вас всех... Хотя нет, моих пацанов стрелять не фига. Это все чисто из-за тебя произошло. Ты беспредел развел. Ты за это и ответишь...

– Перед тобой, что ли? – презрительно сморщился Балахон.

– Я не понял, ты чем-то недоволен?.. Короче, размаз такой. С тебя за все про все двадцать штук баксов, и разошлись...

– Ты че, офуел? – взвился Балахон. – Двадцать штук ни за хрен собачий!

Балахон резко развернулся, сел в свою машину и с места рванул в карьер.

Пласт остался обтекать.

Его послали на... и в самой резкой форме. Такое не прощается. Ни Балахону, ни самому Пласту. Если он не даст ответ этому уроду, братва отвернется от него.

Пласт достал сигарету, закурил. Затем посмотрел на Брынзу.

– Ты там что-то про спеца из «Альфы» говорил...

– Ну да, есть такой. Мы его трогать не стали. Хрен его знает, может, за ним «крыша»...

– Надо с ним добазариться. Пусть дело сделает... За пять штук с ним договоришься. Ты понял, о чем с ним нужно договориться?

– Да уж понятно...

Брынза уважительно смотрел на него. Пласт приговорил Балахона и тем самым полностью реабилитировал себя в глазах братвы.

* * *

Что ни говори, а устроился Сергей в этом городе неплохо. У невесты квартира, у него машина, гараж и деньги. Они собираются делать евроремонт. Только что в магазин строительных материалов ездили.

Сергей высадил Ольгу возле дома, а сам поехал в гараж. Поставил машину, закрыл ворота, калитку. И тут перед ним выросли двое. Хмурые взгляды, нешлифованные морды.

– Ты, что ли, Сергей? – глухо спросил один.

Жаль, ствол спрятан далеко в яме. Не дотянуться до него... Но Сергей и в рукопашке неплохо держится. Если что, даст отпор.

– Ну я. А что?

– Дело к тебе есть... Заработать хочешь? – Крепыш беспокойно оглянулся по сторонам.

Сергей уже понял, что за дело ему сейчас предложат. И не ошибся.

– Одного тут нужно исполнить, – сказал браток. – Пять штук «зеленью»...

Он также понял, что просто так от него не отстанут. Если он откажется, его самого кому-нибудь закажут. За те же пять «зеленых» штук.

– Ну так что?

– Надо подумать...

– Хорошо, думай. А мы пока рядом постоим. Пяти минут тебе хватит...

– Не, пацаны, это несерьезно. Мне бы до завтра надо подумать...

– До завтра еще дожить надо, – многозначительно усмехнулся браток. – Ну так что?

– Все, подумал!

– Ну и молоток!

– Только о цене надо добазариться...

– Тебе же сказали, пять штук...